ПОХОЖИЙ НА ЛЬВА

Рустам Ибрагимбеков

ПОХОЖИЙ НА ЛЬВА

Мелодрама в трех эпизодах

Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

М у р а д — научный работник, 32 лет.

Лена — акробатка «каучук», 26 лет.

Рамиз— ее муж, тренер по фехтованию, 31 года.

С о л м а з — жена Мурада, 32 лет.

Л я ля — «знакомая» Рамиза, 19 лет.

Махмуд — слесарь-водопроводчик, 48 лет.

Мальчик — его сын, 14 лет.

Верзила — муж Ляли.

Саша Абрамян — 32 лет.

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ

ЛЮБОВЬ

Двухкомнатная квартира. В спальню открыта дверь, виднеются две кровати. В гостиной диван, журнальный столик, сервант. Диван и кресла застланы газетами; грудой сложенные на столе вещи тоже накрыты бумагой; шторы задернуты, телевизор стоит на полу, на голых стенах висит единственное украшение — большая африканская маска, под ней две скрещенные рапиры. Слышны голоса, шум открываемой двери. Входит Лена, за ней — М у р а д. Он несет чемодан и сумку, она — цветок в горшке.

Лена. Проходи, проходи... Я так и знала, что здесь беспорядок... Не пугайся... Цветок я поставлю пока сюда... (Ставит горшок с цветком на журнальный столик, обходит Мурада, остановившегося посреди комнаты, и поднимает шторы.) Сдерни с кресел газеты и садись. Ты же устал, наверное.

Мурад (оглядываясь на кресла). Нет... Спасибо... Я лучше на стул. (Садится.)

Лен а. Интересно, идет ли вода? (Уходит на кухню.)

М у р а д. В этой части города она, по-моему, весь день идет.

Л е н а. Журчит. (Возвращается в комнату.) Можешь ополоснуться. Не желаешь?

My р ад. Спасибо. Я... Неудобно как-то.

Лена. А почему неудобно? Кроме меня, здесь никого нет. А меня стесняться незачем. (Улыбается.) Ты же весь мокрый.

М у р а д (оглядывает себя). Да, жарко... Ничего. Я всегда летом потею. (Умолкает, решив, что сказал бестактность.)

Лена (продолжает улыбаться.) Даже когда не приходится таскать тяжелый чемодан?

М у р а д. Да... Это от малоподвижного образа жизни... И я пью много жидкости... воду, чай...

Лена. А спиртное?

.М у р а д. Так... иногда.

Лена. А мы ни разу с тобой не выпили за эти три дня. А почему ты мало двигаешься?

М у р а д. Работаю много... Однажды я столько работал — месяца три по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, — что лотом, когда шнурки на туфлях завязывал, испариной покрывался...

Лена (показывает на чемодан и сумку). В таком случае, задала я тебе работку.

М у р а д. Нет-нет... тяжести я легко таскаю... И потом... (Запинается.) Мне приятно... что я могу хоть чем-то быть тебе полезным... Я бы хотел еще что-нибудь для тебя сделать... Пойми меня правильно: тебе, наверное, это и не нужно, но мне приятно...

Лена. Я понимаю... Я хорошо понимаю тебя. У меня тоже бывает такое чувство... Может быть, ты все-таки примешь душ? Очень влажная жара в Баку. Я вся липкая.

М у р а д. Нет-нет... Спасибо... Я не мешаю тебе?

Лена. Ты очень смешной. Ну почему ты мне должен мешать? Наоборот, ты мне очень нужен. А куда бы ты пошел, если бы я сказала, что мешаешь?

М у р ад. Не знаю. Просто погулял, бы здесь, вокруг дома, и вернулся.

Лена. Ты очень смешной... и очень трогательный. (Подходит к нему, нагнувшись, целует его в щеку, потом в другую. Опускается на колени.)

Мурад прижимает ее голову к своей груди. Довольно долго они сидят так, неподвижно и молча, крепко обнявшись.

Ты очень добрый.

Мурад. Ты же меня мало знаешь...

Лена. Ты самый умный, самый благородный... Как точно называется место, где мы вчера с тобой гуляли?

Мурад. Баилов.

Л е н а. Очень красивый вид оттуда. Ты часто там гуляешь?

М у р а д. Нет... Никогда. На машине проезжал часто, там же дорога на Шиховский пляж.

Лена. Да, я знаю, но днем там не очень красиво.

М у р а д. Баку вообще ночью красивей.

Лена. Мы хорошо гуляли с тобой. У меня уже давно этого не было. Только в детстве, когда в школе училась... И говорил ты обо всем прекрасно. Это такая редкость... А я не могу... Очень много из того, что я чувствую и понимаю, я рассказать не могу — получается как-то банально и неинтересно... Какое счастье, что ты пришел к Абрамянам. Ведь ты мог бы и не прийти, правда?

М у р а д. Да... Хотя нет... Они звонили мне несколько раз.

Лена. Они тебя почему-то очень ждали.

М у р а д. Я редко выхожу из дому по вечерам, и вообще я мало где бываю...

Лена (улыбаясь). Очень хорошо, что ты к ним все-таки выбрался. Представляешь, если бы ты не пришел туда, мы с тобой не познакомились бы и не гуляли на Баилове b сегодня ты не притащил бы сюда мой чемодан... И сейчас бы мы не беседовали...

М у р а д (серьезно). Я не мог не прийти туда — это судьба

Лена. Ты веришь в судьбу?

Мурад. Раньше не верил...

Лена. А я очень верю... а то бы давно разбилась...

М у р а д. Ты имеешь в виду свою работу?

Лена. Да.

М у р а д. Но ты артистка?

Лена. Я — «каучук»... Не знаешь, что это такое?

М у р а д. Нет.

Лена. Я бы показала, да боюсь испугать: на таком расстоянии это страшновато. А когда я стою на столике, освещенная прожекторами, и начинаю изгибаться и завязываться в узлы так будто во мне ни одной косточки нет, то, говорят, тех, кто сидит в зале, это впечатляет... Номер называется «Каучук». Неужели никогда не видал?

М у р а д. Нет. Ты в цирке выступаешь?

Лена. Сейчас на эстраде. Я эстрадная артистка.

Мурад. А-а... Поэтому ты жила в разных городах?

Лена (улыбаясь). Поэтому тоже. А вообще-то я много гастролирую — полмира объездила. Номер у меня очень удобный, реквизита почти нет. Столик складной — и все. Поэтому меня охотно включают в программу. Я там очень много фильмов сняла. У меня камера есть японская, всегда беру ее с собой. Хочешь, покажу тебе как-нибудь свой фильм?

М у р а д. Хочу.

Лена. Я бы сейчас показала, но все мое барахло у подруги... Хочешь чаю? Меня в Узбекистане научили пить чай, когда жарко.

М у р а д. Ты жила в Узбекистане?

Лена. Да я везде жила... и в Узбекистане, и в Грузии, и в Москве... везде понемножку.

My рад. А я жил только в Баку.

Лена (поцеловала Мурада, встает). Сейчас приготовим чаек. Хорошо бы конфеток разыскать. (Роется в серванте.) Не может быть, чтобы в этом доме не было конфеток, — хоть одна коробка, да должна быть. Я-то уж знаю, что здесь для гостей припасают. Гости этого дома люббят конфетки. (Напевает.) Так я есть. Вот, пожалуйста. (Извлекает две коробки конфет.) Что я говорила?

Мурад. Прости... а это... разве не твоя квартира?

Лена. Нет. Уже год я здесь не живу... Это моя бывшая квартира. Ешь конфеты. Они свежие, в этом доме конфеты не залеживаются.

Мурад (осторожно). А кто здесь живет?

Лена (бодро). Мой бывший муж... Жил... А два дня назад я сказала ему: «Знаешь, милый, мне надоело скитаться по квартирам. Год я помучилась, помучайся и ты хоть немножко». И забрала у него ключи. Все равно он у матери своей живет. Здесь он больше развлекается... (Весело.) А мы попользуемся его конфетками... Ешь...

М у р а д. Спасибо.

Лена. Расскажи мне о своей работе. Ты так интересно говорил о ней вчера. В наше время мало кто любит свою работу по настоящему.

М у р а д. А ты?

Лена. Ну, у меня совсем другое… Я просто не могу без нее, это как наркотик... Ты пробовал когда-нибудь наркотик?

My рад (удивленно). Нет... никогда.

Лена. Я тоже... А мне и нельзя, наверное... Я себя знаю, это может плохо кончиться. Я даже операции без наркоза делаю.

М у р а д. Какие операции?

Лена. Разные... Меня несколько раз оперировали: аппендицит, переломы всякие... Я же падала часто... (Уходит на кухню.)

Мурад задумчиво кладет в рот конфету, потом подходит к маске и рапирам, висящим на стене, и с интересом смотрит на них. Раздается резкий звонок в наружную дверь. Мурад вздрагивает, застывает на месте. Входит Л е н а с чайником в руке.

Мурад (не меняя позы, шепотом). Кто это?

Лена (подчеркнуто спокойно). Он, наверное.

М у р а д. Кто?

Лена. Муж... садись. Я не открою дверь.

М у р а д. А у него ключа нет?

Лена. Есть, но там такая штука, если она защелкнута, то снаружи дверь не открываемся.

Раздается еще несколько звонков. Мурад опять вздрагивает, к нему возвращается способность двигаться.

Лена (наливает в стаканы чай. Прислушивается). Он, кажется, не один. С бабой какой-то.

Мурад. С какой бабой?

Лена. С какой-нибудь. (Умолкает, потому что слышит звуки ключа, поворачиваемого в замке.) Пытается открыть.

Мурад. А вдруг откроет?

Лена (неуверенно). Не должен. Там такая штука... Кажется, открывает. (Смотрит на Мурада.) Пожалуй, тебе лучше спрятаться. А то от него всего можно ожидать.

Мурад. Но он тоже не один... А куда?

Ключ продолжает с остервенением крутиться в замке.

Лена. Идем. (Берет стакан Мурада и идет с ним в спальню.) Садись здесь и пей чай, только тихо... Может, и не откроет,

Мурад (садится в самый темный угол комнаты). Но он все равно догадается, что ты дома, раз дверь не открывается.

Лена. Черт с ним... Лишь бы не открыл... Вот так сядь, чтобы не видно тебя было. (Оставив растерянного Мурада в спальне, садится в кресло и, закинув ногу на ногу, начинает пить чай.)

Замок издает странный лопающийся звук, слышен возбужденный мужской голос: «Да дома она, знаю я эти номера!»

В комнату входит Р а м и з, за ним — Л я л я.

Р а м и з. Ну, я же говорил! (Лене.) Ты что дверь не открываешь?

Лена. А что ты вваливаешься без предупреждения? Я же не приходила сюда, когда ты жил один.

Р а м и з. Что значит — без предупреждения? Это мой дом. Когда хочу, тогда прихожу. Садись, Ляля.

Лена. Но мы же договорились с тобой...

Р а м и з. О чем?

Лена. Ты же согласился, чтобы я пожила здесь одна, пока мы не найдем комнаты для размена.

Р а м и з. А может, мы их будем несколько лет искать?

Лена. Но ты жил здесь год один. Дай и мне пожить.

Р а м и з. Мне жизнь свою надо устраивать. (Показывает на Лялю, делает это демонстративно, с вызовом.)

Ляля. Понимаете, мы не можем ждать.

Лена. Понимаю. А не можете вы помолчать, пока мы не выясним наши семейные дела?

Ляля (насмешливо фыркнула). У вас нет семьи.

Лена. Правильно. (Спокойно мужу.) Неужели нельзя было обойтись без этого спектакля? Сказал бы, что передумал, я вернула бы тебе ключ.

Р а м и з (ему неловко). Да нет, живи, пожалуйста, мы просто заехали.

Лена. Я же могла быть не одна. Надо думать, когда что-нибудь делаешь.

Ляля. Мы с Рамизом хотим пожениться, поэтому надо поскорей решить квартирный вопрос.

Лена (разглядывая Лялю). Девушка, милая, а нельзя ли это сделать без меня? Я очень не люблю решать вопросы.

Ляля (возбужденно). Мы не можем ждать обмена. Где мы будем жить это время?

Лена (спокойно). А где я жила год?

Ляля. Вы одна, вам проще.

Лена (Рамизу). Ну ладно, говори, что вам от меня надо?

Р а м и з. Да ничего не надо. Просто, раз уж мы разводимся...

Лена. Развелись.

Рамиз (начинает злиться). Что-то ты очень решительно настроена. Суда еще не было, по-моему. Но если тебе так хочется, то да, развелись! И чем раньше произойдет суд, тем лучше. Действительно, надо кончать с этой историей раз и навсегда! И не думай, что только у тебя есть причины для развода, я тоже этому рад. (Следит за реакцией Лены.)

Лена (все так же спокойно). Я ничего не думаю.

Рамиз (спокойствие Лены злит его еще больше, потому что пришел он в этот дом с одной целью — досадить Лене за ее желание уйти от него). А мне все равно, думаешь ты или нет. Ну ладно... В общем, мы с ней друг друга любим и ждать долго не можем. Так что надо что-то придумать…

Лена. Ключ ты мне дал два дня назад, после того, как в течение года усиленно здесь развлекался. Ты имеешь возможность жить у мамы, мне жить негде. Теперь у тебя любовь! Ждать обмена ты не хочешь и просишь, чтобы я освободила для вас жилплощадь... Так я тебя понимаю?.. Ладно, вечером ключ будет у мамы.

Рамиз (зло). Я ничего не прошу. Это моя квартира.

Лена (все так же спокойно). Эта квартира государственная.

Р а м и з (упрямо). Ее дали мне.

Лена. Ее дали нам обоим.

Р а м и з. Ни черта бы тебе не дали, если бы не я. Я получил эту квартиру.

Лена. Тебе бы дали однокомнатную.

Л я л я. Нас вполне устраивает однокомнатная.

Лена (мужу). Слушай, ты можешь попросить свою любимую, чтобы она помолчала немного?

Л я л я (неожиданно переходит на крик.) Почему это я должна молчать? Подумаешь! Ты мне рот не закрывай! Я знаю, когда, где и что сказать.

Лена (оставаясь спокойной). Не сомневаюсь.

Р а м и з (поморщившись). Только тише, не ругайтесь.

Л я л я. А что она мне рот затыкает?

Лена (мужу). Ну, что еще от меня требуется? По-моему, все вопросы решены?

Р а м и з. Убрала бы хоть квартиру.

Лена. Я только сегодня переехала.

Л я л я (оглядывает комнату). Бордель какой-то. Пыль даже не вытерла.

Рамиз встает, подходит к двери в спальню. Мурад прижимается к стене, продолжая держать в руке стакан с чаем.

Рамиз (Лене). А дверь открывать надо, когда звонят, деревня. Чуть замок не поломал. Как была деревней, так и осталась.

Лена. Ну, что ты еще скажешь?

Рамиз (отходя от двери). Я бы сказал, да вот неудобно. (Показывает на Лялю.)

Л я л я. Только не ругайся, Рамиз, прошу тебя. Стоит ли нервы портить из-за...

Рамиз (резко). А ты помолчи!.. (Лене.) Я бы сказал тебе много, но ты же дура упрямая, все равно не поймешь... (Ходит по комнате, поглядывая на Лену. Очень хочет, чтобы она сказала что-нибудь.)

Но Лена молчит.

Напомнил бы я тебе кое-какие моменты, чтобы не строила сейчас из себя леди Гамильтон. (Передразнивает.) Квартира ей не нужна, говорить не хочет, только в покое ее оставьте, тоже мне благородная дама, — а ты вспомни, как на коленях передо мной ползала, умоляла... (Смотрит на застывшее от напряжения лицо Лены.) Ладно. Плевать я хотел на эту квартиру и на тебя вместе с ней. И не попадайся мне на глаза, а то я за себя не отвечаю... (Ляле.) Пошли отсюда... (Сбив ногой стоявший на пути стул, уходит.)

Ляля следует за ним. Слышен стук захлопнувшейся двери. Мурад вздрагивает, ставит стакан с чаем на тумбочку.

Лена (сидит неподвижно, потом идет в спальню; пытается улыбнуться). Ну, как ты здесь?

Мурад (встает). Спасибо, ничего.

Лена. Чай выпил?

Мурад. Нет.

Лена. Ну, идем. (Идет в гостиную.)

Мурад следует за ней. Садится. Молчат.

(Усмехнувшись.) Ну, что ты молчишь? Противно?

Мурад. Ты меня извини, но это действительно было ужасно. Я имею в виду твоего мужа.

Лена. А чего извиняться? Я и сама это знаю. Хорошо еще что так все кончилось.

Мурад. А что еще могло быть?

Лена. Что угодно... Если бы он тебя увидел...

Мурад. А знаешь, ты можешь не поверить, но я сам хотел выйти, так меня все возмутило. Но побоялся тебя поставить в ложное положение.

Лена. Это как раз меньше всего меня волнует. Я за тебя боялась. Он мог тебя избить.

Мурад (обиженно). Я, конечно, не спортсмен, но не думай, что так уж меня просто избить.

Лена. Извини, пожалуйста... Но он-то как раз спортсмен. Видишь эти штуки? (Показывает на рапиры.) Давно, правда, было, но он и сейчас в форме.

Мурад (смотрит на рапиры). А по нему и видно, что он только мышцами работает, — интеллект в совершенно зародышевом состоянии.

Лена. Я с тобой согласна, но хочу напомнить на всякий случай, что я тоже зарабатываю на жизнь мышцами.

Мура д. Извини...

Лена. Не надо извиняться... (Неожиданно.) Тебе сейчас, после того, что здесь произошло, должно быть противне, но я не знала, что может так получиться...

Мурад (идет за ней). Ну, что ты, Лена! Это ты прости меня, я, наверное, сказал что-нибудь глупое. Поверь, мне совсем не противно... Мне только за тебя обидно... (Дотрагивается до ее плеча.)

Лена (поворачивается к нему). Я так жалею, что привела тебя сюда... Никогда не прощу себе этого.

М у р а д. Лена... милая... не говори так. Он все равно ничего де испортил. Будто никто и не приходил сюда.

Лена. Это только так кажется.

М у р а д. Нет, нет... Я точно знаю... Поверь мне.

Лена (грустно улыбается). Верю... Хочешь еще чаю?

Мурад (улыбается в ответ}. Очень.

Лена уходит на кухню, возвращается с чайником, наливает Мураду чай.

А давно ты замужем за этим человеком?

Лена. За Рамизом? Три года. (Ловит удивленный взгляд Мурада.) Я до него уже была замужем...

М у р а д. Так это второй твой муж?

Лена. Третий. Видишь, как много я успела. А ты?

М у р а д. Я — один раз.

Лена. И есть дети?

My р а д. Да. Сын.

Лена. Большой?

М у р а д. Семь только исполнилось.

Лена. А у тебя с собой есть его фотография?

М у р а д. Сейчас... (Поспешно лезет в карман, вынимает записную книжку, раскрывает ее.) Вот...

Лена (долго рассматривает фотографию ребенка). Сколько ему здесь?

М у р а д. Три года.

Лена. Чудный мальчик... Очень похож на тебя. (Смотрит на Мурада, сравнивает с фотографией.) Пошел в этом году в школу?

My р а д. Да.

Лена. Поздравляю. Это, наверно, очень радостно. (Отдает записную книжку.)

My р ад. Да.

Лена. Ты давно женат?

М у р а д. Десять лет. Я рано женился.

Лена. В двадцать два года? Разве это рано? Моему первому мужу было восемнадцать.

М у р а д. А тебе?

Лена. А мне и того меньше. Мы вместе учились в эстрадной мастерской. Он грузин — Вахтанг. Такая любовь была! (Улыбается.) Больше чем на полчаса не разлучались: вместе ели, вместе пили, вместе выступали — акробатический этюд «Лебедь и охотник». Красивый был парень... И добрый.

Мур ад. А потом что? Почему же вы разошлись?

Лена (улыбаясь). Бросил он меня. Другую полюбил. Мою подругу. Потом прощения просил.

М у р а д. И что?

Лена. Простила. А что делать? В день свадьбы чуть с собой не покончила, еле спасли. У них сейчас двое детей. Выступают вместе, этюд тот же — «Лебедь и охотник». А я стала «каучуком».

М у р а д. Почему ты вообще пошла в эту студию? Как это получилось?

Лена. Случайно. Я с детства драматической актрисой мечтала стать. А когда восьмой класс кончила, родители решили меня в Баку отправить, к родственникам. Они на швейной фабрике здесь работают, имени Володарского. Вот и написали моим, что могут меня устроить к себе. У нас многие в Баку уезжали. Я из Краснодарского края. Купили мне билет, дали денег немного и отправили поездом. А я давно знала, что в Днепропетровске театральное училище есть и как раз после восьмого класса туда берут. Ну, конечно, сошла с поезда в Гудермесе — и в Днепропетровск. Приезжаю, а экзамены уже закончились. Поплакала-поплакала, но в Баку все равно не поехала, месяц на берегу Днепра жила, в камнях. По ночам костер не жгла, чтобы не заметили, тихо-тихо деньги свои проедала. Через Всесоюзный розыск меня нашли и назад, к родителям, вернули. А там я сказала: «Не хочу в Баку ехать, что хотите со мной делайте, не поеду!» В это время как раз сосед в газете прочитал про эту студию и сказал мне. Я и махнула в Москву. И поступила... Шестнадцать лет мне было.

М у р а д. Шестнадцать?

Лена. Да... И как приехала в Москву, сразу в Вахтанга влюбилась. Не регистрировали нас долго, пока восемнадцать лет мне не исполнилось. А зарегистрировали — через год разошлись...

М у р а д. А потом?

Лена. Потом другого человека полюбила... Он умер.

М у р а д. От чего?

Лена. Он летчик был.

М у р а д. А с ним вы долго прожили?

Лена. Два года. Я очень хотела ребенка от него, но он не разрешил.

М у р а д. Прости, а как получилось, что ты потом...

Лена. Что я вышла за Рамиза?

М у р а д. Да.

Л е н а. А я не жалею об этом, что бы там потом ни случилось и какой он сейчас ни стал... После того как не стало Сережи, какие-то галлюцинации у меня начались и еще боязнь открытого пространства — одна на улицу выйти не могла, работать почти перестала. Думала — все, вышла в тираж, не буду больше нормальным человеком. Врачи сказали, что покой нужен, поехала к родственникам в Абрау-Дюрсо, под Новороссийск. Там встретила его, Рамиза. Он на сборы туда приехал со своей командой, женскую Команду тренировал... Как только увидел меня, начал ухаживать. Он это красиво делает. Потом, когда они уехали, прилетал ко мне из Баку через каждые пять-шесть дней... И вообще, ты не суди по первому впечатлению, не такой уж он плохой... И потом, в нем есть то, чего не хватает сейчас мужчинам, — сила. Не физическая, а какая-то уверенность в себе. Вроде он и небольшой человек, а рядом с ним чувствуешь себя как за скалой — потому что он ничего не боится. Отчаянный человек! А сейчас, когда люди такие осмотрительные, такие осторожные, этого просто не хватает, как воздуха... Уехала я с ним в Баку. Плохо