Джафар Джабарлы

ЯШАР

 

Copyright – Перевод на русский язык. Язычы, 1979.

 

Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Белокуров — профессор.

Иванов — профессор.

 

Я ш а р      ] 

Т о г р v л  ]   — молодые инженеры-лаборанты.

Т а н я       ]

 

Васильев    ]

Медведев   ] -аспиранты института.

 

Нусрет — колхозник.

Нияз — колхозник.

Ягут — его дочь.

Имамяр — дядя Ягут, кулак, вредитель, проникший в колхоз.
Нигяр — девушка в доме Нияза.
Амир  Кули — колхозник.
Шарабаны  — его   жена.

И с л а м          

Г а с а н           

Т ю р б е т        

С а л а м

С у л т а н              — колхозники.

Б а х р а м

М и р з а-К у л и

А л и я р

К а д и м

 

Самат — комсомолец.

Прокурор.

Председатель суда.

Защитник.

Рабочие и колхозники.

 

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Лаборатория в большом индустриальном городе. Инженеры и сту­денты с инструментами и пробирками в руках проходят в разные сто­роны. Таня и Тогрул работают у станка с электрической ап­паратурой. Тогрул быстрыми движениями перебирает пробирки на полках. Временами задумывается, почесывает затылок, напевает:

Звезда уходит в высоту,

Звезда Нептун.

Уносит деву-красоту,

Мою мечту.

Я мимо солнца полечу

И на луну,

С Нептуна наземь я умчу

Ее одну.

Т а н я. Тогрул!

Т о г р у л. Постой, постой, Таня. Дела плохи. При­цепляю электрические провода к лягушке, а она дергает­ся и квакает, проклятая.

Т а н я. Да ты ведь сам больше нее квакаешь. Вот при­дет сейчас Иванов и начнет ворчать, что в лаборатории поют.

Т о г р у л. Ну его к черту! И без того вот до чего до­вел. (Приставляет руку к горлу). Позавчера производил опыт, а я смотрю. «Проходи, — говорит, — может взор­ваться, ушибет». Как будто он —из железа, а я — из теста. Сам на лягушку похож, а меня взрывом пугает.

Т а н я. А может быть, действительно было опасно?

Т о г р у л. Ну, что ж, взорвалось бы, что мне от взры­ва. Подумаешь, инженера током пугает. И нашел, кого пугать! Инженеру бояться тока, все равно, что доктору — покойника. Нет, Таня, знаю: рано или поздно — пристук­ну его кулаком по макушке...

Т а н я. Ты прав, Тогрул, мне кажется, хитрит он что-то. Недавно Яшар его о чем-то спрашивал, а он, вижу, отвечать не хочет, потом сказал что-то несуразное. Яшар начал оспаривать. Вдруг летит Белокуров, подтягивая штаны...

Т о г р у л.  Расстегнутые на  все пуговицы, конечно?

Т а н я. И прямо на Иванова. Ругается. «Он, — гово­рит, — молодой, еще не окреп достаточно, работает над большой проблемой, а ты,—говорит, — вместо того, что­бы помочь, сбиваешь его».

Т о г р у л. Яшар здорово работает. Не ест, не спит и даже к тару[1] не прикасается!

Т а н я. А как Белокуров его любит! Четыре изобрете­ния— это, брат, не шутка! Если удастся последний его опыт, это будет переворотом в химии!

Т о г р у л. Эх, Таня, подожди еще, я счеты -с этой ля­гушкой сведу. Когда мы догоним Америку?

Т а н я. Кажется, скоро.

Т о г р у л. Какое там скоро. Я почти что догнал.

Т а н я. Догоняй, Тогрул, догоняй.

Т о г р у л. Эх, елки-палки, лягушек подставил под ток, а ты меня разговорами отвлекаешь.

Т а н я. Кто же из нас больше говорит, Тогрул?

Яшар быстро проходит.

Т о г р у л. Ада[2], Яшар! Яшар, послушай, тебе говорю.

Я ш а р. Подожди, Тогрул, ради бога. Смешал серу с углем, и получился порох.

Т о г р у л. А что же, по-твоему, должно было полу­читься, золото, что ли?

Я ш а р. Я совсем другое хотел получить. (Хочет уйти, Тогрул задерживает его).

Т о г р у л. Послушай, Яшар, что делать с лягушкой? Проклятая квакает под током.

Я ш а р. Может, напряжение большое? Да она же по­дохла!

Т о г р у л. То есть как подохла?

Я ш а р. Да вот, не видишь разве?

Т о г р у л. Ох, черт бы тебя побрал, Таня. Отвлекла меня разговором, понапрасну лягушки лишился.

Я ш а р. При чем тут Таня? Сам с утра романсы рас­певал. Уменьши немного вольтаж.

Т о г р у л. Да я уменьшил. Слушай, Яшар, я хочу просить тебя, сосватай нас с Таней. Она меня любит, пони­маешь, прямо умирает по мне.

Я ш а р. Ты в этом уверен?

Т о г р у л. Ну, если даже не любит,— я ее люблю. Ты объясни ей. Скажи, мол, парень хороший, с блестящим будущим. Прямо настоящее золото.

Яшар   уходит.

Т а н я (проходя). Конечно, самоварное.

Т о г р у л. Ну, так что же. Смотри: молодой я, красивый, стройный, приятной наружности; изобретать скоро начну...

Т а н я. С мертвой лягушкой?

Т о г р у л. Тьфу ты, чертова кукла, проклятая лягуш­ка. Ну, ничего. Одна еще жива. Захочет смерти — не дам умереть!

Входит Яшар.

Я ш а р (подходя с аппаратом в руках к одному из электрических приборов). Тогрул, пройди к реостату, а ты, Таня, возьми вольтметр и следи за реостатом, но толь­ко делайте все, что я скажу, и не бойтесь...

Т а н я. Не повторяй, Яшар, пожалуйста, вчерашнего опыта. Жизнь, что ли, тебе надоела? Электричество, Яшар, — не шутка.

Т о г р у л.   Человека  в уголь превращает.

Я ш а р. Не бойся, не бойся. Начинай, Тогрул. Я буду считать, а ты включай ток. Только смотри — нельзя останавливаться, понял? Начинай. Раз, два, три! Прибав­ляй же.

Т о г р у л. Постой, чего считаешь, больше ведь невоз­можно...

Я ш а р. Подымай, подымай, не бойся! Направо, еще, еще!

Т о г р у л. Да взорвется!

Т а н я.  Изолятор горит, Яшар, надо вернуться.

Я ш а р. Хорошо, вернись, Таня, а ты, Тогрул, продол­жай. Раз, два!..

Т о г р у л. Да ты сума сошел, что ли? Как будто ореш­ки считает!.. В составе есть порох!

Я ш а р. Нет пороха, сера одна. Таня, переведи на­право. Раз, два...

Т а н я. Яшар, остановись, изолятор горит.

Я ш а р. Не сгорит. Прибавляй, Тогрул.

Т о г р у л. Я больше прибавлять не буду. Взорвется — погибнешь ты, сватать некому будет.

Я ш а р. Прибавляй, тебе говорят. Держись крепко, не бойся.

Т о г р у л. Отойди оттуда, тогда прибавлю.

Я ш а р. Прибавь, говорю тебе. Нельзя останавливать­ся. Раз, два!..

Т о г р у л.   А  я  говорю — нельзя    прибавлять.   Взор­вется.

Я ш а р. Да не бойся же, поднимай! Раз, два!..

Т а н я. За вольтметром следишь, Яшар?

Я ш а р. Не бойся, двигай направо. Раз, два, три.

Т о г р у л. Ты с ума сошел, скорей отходи, взорвется.

Раздается взрыв, показывается пламя.

Т о г р у л и Т а н я (вместе). Ах! Что там...

Я ш а р.   Не бойтесь, ничего не случилось. Поднимай еще, Тогрул!

Т о г р у л. Ты — сумасшедший.,. Жизнь тебе, кажется, надоела!

Я ш а р. Да не бойся же, прибавь еще, еще!

Т о г р у л. Пока не отойдешь — не прибавлю.

Я ш а р. Да ведь нельзя останавливаться, говорил я тебе. Еще, еще. Так, так. Довольно... Спасибо, товарищи.

Т о г р у л. Будь ты проклят, ну и напугал... Знаешь, дорогой, когда в следующий раз соберешься делать что-нибудь подобное, оставь на всякий случай завещание.

Яшар уходит.

Т а н я. Яшар страшно смело работает. Ничего чело­век не боится.

Т о г р у л. А я плохо работаю, что ли? Подожди, ско­ро Эдисона догоню!

Т а н я. В чем?

Т о г р у л. То есть как, в чем? Скоро изобретать буду! Ты постой только, я с лягушкой этой рассчитаюсь. Знать ничего не знаю, до конца второй пятилетки или я Эдисона побью или он меня. Ох ты черт, опять заговорила! И эта лягушка может подохнуть. Впрыснул ей в кровь целый грамм туберкулезных бацилл.

Т а н я. А что ты, собственно, затеял?

Т о г р у л. Хочу туберкулезные бациллы током убить. Ты понимаешь, что это значит, Таня? Человечество от ту­беркулеза спасу!

Т а н я. Смотри, и эта лягушка сдохнет.

Т о г р у л.  Не сдохнет! Эх, Таня, мы  должны всему миру показать, что значит пролетарская голова.

 

Тогрул, напевая мелодию «Звезда уходит в высоту, Звезда Нептун...», идет к своему аппарату, потом выбегает в другую комнату.

Входит  Иванов.

И в а н о в. Работать в лаборатории и распевать вовсю... Удивительный народ!

Т а н я. Он всегда такой, профессор. Без песни рабо­тать не может. Вы его на воле еще не видели. Бывало, Яшар играет, а он поет...

И в а н о в. Яшар, Яшар! За два месяца на две тыся­чи материала испортил. Хочет изменить природу соли.Этого не сумел Менделеев, не сумел Белокуров, не суме­ли англичане, французы, а Яшар хочет настоять на своем.

Т а н я . Белокуров считает, что опыты Яшара серь­езны.

И в а н о в. Белокуров — прекрасный изобретатель, но в людях разбираться не способен.

Из соседней комнаты   доносится   голос   Тогрула:   «Звезда уходит в

высоту».

И в а н о в. Вот опять начал. (Уходя, в дверях сталки­вается с Тогрулом, у которого пробирка выпадает из рук и разбивается). В лабораторию можно было бы входить поосторожнее. (Быстро проходит).

Т о г р у л. Простите, профессор, лягушка моя подох­ла, совершенно расстроился.

 

Входит Яшар.

Я ш а р (вбегая). Профессор, Таня, Тогрул...

Т о г р у л. Что ты, с ума сошел? Что случилось?

Я ш а р. Не знаю, что случилось. Где профессор?

Т о г р у л. Язык заплетается, губы дрожат... Не ударил ли тебя ток?

Т а н я. Ты так побледнел, Яшар!

Я ш а р.   Таня,  я  нашел...

Т о г р у л. Что ты нашел?

Я ш а р. Да я сам не знаю, что нашел. Говорить не могу, понимаешь. Все нутро дрожит.

Т о г р у л. Ну-ка, Таня, дай ему валерьянки. Может быть, ток ударил тебя?

Я ш а р. Да нет же, ничего со мной не случилось! Я нашел, понимаешь!

Т о г р у л. Садись и расскажи толком, что нашел?

Я ш а р. Соль растворил, понимаешь?

Т о г р у л. Открытие небольшое. Эка важность — соль растворить! Налей на соль воду, и растворится.

Я ш а р. Да какое там — «растворится». Я соль совсем поглотил.

Т о г р у л. Ну и глотай сколько хочешь. Что тут уди­вительного? Я тут целую лягушку проглотил и ничего не говорю.

Я ш а р. Да что ты болтаешь! Я изменил природу со­ли. В пробирке была соль — и не стало ее. Пойми, совер­шенно исчезла!

Т а н я. Этого быть не может, Яшар. Профессор Бело­куров пять лет ломал над этим голову и ничего не добил­ся. Профессор Иванов говорит, что природу соли изме­нить невозможно. Ты ошибаешься, Яшар.

Я ш а р. Я тоже думал, что быть не может. А вот, пред­ставь, получилось. Сто раз переливал из пробирки в про­бирку— и следа нет. Вливаю соль, смешиваю с соста­вом,— и нет ее. Сам себе не верю. Пускай, думаю, при­дет профессор и посмотрит.

Т о г р у л. Подожди здесь, я его сейчас поймаю и при­веду.

 

Тогрул   выбегает.

Я ш а р (садясь). Сердце так бьется... Дай капель. Ты знаешь, что это значит—уничтожить соль... Близ нашей деревни — бесконечная солончаковая равнина. Кроме колючего кустарника ничего не растет. Я эту мертвую рав­нину в плодородную превращу. Я все наши равнины в цветущие луга превращу в хлопковые плантации, в источники белого золота.

Т а н я. Не торопись, Яшар, посмотрим еще, что ска­жет профессор. Недавно я тоже нашла удушливый газ, а профессор посмотрел и сказал, что он даже комаров не отравит.

Я ш а р. Эх, Таня. (Обнимает ее). Ты ведь знаешь, как я тебя люблю... Я и тебя с собой возьму и Тогрула. Пое­дешь?

Т а н я.   Если  пошлют, поеду.

Вбегает   Тогрул.

Т о г р у л. Профессор идет!.. Эге... да вы тут обнялись. (Засучив рукава, принимает позу боксера). Смотри, брат, это тебе не соль, чтобы ее проглотить. (Меняя позу). За­крой глаза, Таня, у профессора опять сползают штаны...

Белокуров входит мелкими быстрыми шагами, подтягивая брюки.

Б е л о к у р о в.   Где же соль?

Т а н я. Какая соль, профессор?

Б е л о к у р о в. Да не соль, кто говорит о соли! Яшар, говорю, где? Яшар, ты здесь! Правда, Яшар, тебе уда­лось изменить природу соли?

Я ш а р. Не знаю, профессор, правда или ошибка. Знаю только одно: смешавшись с составленным мною раствором, она пропала. Провел через всю аппаратуру,— соли нет.

Б е л о к у р о в. Не может быть, Мария... Тьфу, Мария говорю, привык к имени жены, вот и путаю всех.

Т о г р у л.   Ничего, профессор, и сам Яшар путается вовсю.

Б е л о к у р о в. Изменить природу соли — это целая революция в химии, это — историческое явление. Нет, Яшар, ты ошибаешься.

Я ш а р. Не знаю, профессор. Я совершенно растерялся.

Б е л о к у р о в. А ну-ка, принеси.

 

Яшар уходит.

 

Б е л о к у р о в. А ты что нашел, Тогрул?

Т о г р у л. Я, профессор, нашел лучи, которые в две секунды уничтожают туберкулезные бациллы.

Б е л о к у р о в. Уничтожают?

Т о г р у л.   Без  остатка!   В  две  секунды.

Б е л о к у р о в. Тоже интересно. Ты запиши, Таня, со­ставь протокол.

Т о г р у л. Я проверил кровь лягушки. Кровь была здоровая. Впрыгнул ей целый грамм туберкулезных ба­цилл...

Б е л о к у р о в.   А сердце ее проверил?

Т о г р у л. Проверил, профессор. Сердце было нор­мальное. Подставил лягушку под ток и постепенно увели­чивал напряжение.

Б е л о к у р о в. Прекрасно! Потом?

Т о г р у л. Через две секунды проверил кровь. Все ба­циллы были убиты.

Б е л о к у р о в.   А сама  лягушка?

Т о г р у л. Лягушка? И лягушка тоже.

Б е л о к у р о в. Хе-хе-хе! Хорошо, а давление челове­ческой крови рассчитал?

Т о г р у л. Рассчитал, профессор.

Б е л о к у р о в. Ну и что же, человек умирает или остается?

Т о г р у л. И человек умрет. В том-то и беда. Бациллы погибают, а с ними и человек.

Б е л о к у р о в. Опыт, не лишенный интереса. Надо продолжать.

 

Входит  Я ш а р.

 

Я ш а р (торопливо). Вот, профессор, посмотрите: это соль,  не так ли?

Б е л о к у р о в. Сейчас. А ну-ка, Тогрул, дай мне эту штучку.

 

Тогрул подает какой-то инструмент, который профессор опускает в пробирку с раствором соли.

 

Белокуров.  Так, так, правильно. Запиши, Таня.

Я ш а р.  А вот найденный мною  химический  состав. Вливаю десять капель. Теперь проверьте, есть ли соль!

Белокуров. Сейчас посмотрим. (Проверяет инстру­мент). Постой, сейчас увидим. (Подходит к аппарату, Производит анализ). Нет, соли нет. Яшар, ей-богу, нет. А ну-ка, давай, проверим еще раз. Это соль. Великолепно. Записывай, Таня. А теперь давай состав. Соль исчезла. (Обращается к вошедшему Иванову). Мария, тьфу, Иван Григорьевич, видите, что получается? Нет!

И в а н о в. Чего нет, Александр Васильевич?

Белокуров. Яшара нет. Тьфу, соли, соли нет. Соль исчезла. Ученик мой добился. И вы посмотрите, Иван Гри­горьевич, смотрите, вот соль, проверьте, правильно, а вот состав. Теперь проверьте, где соль. Нет ее!

И в а н о в. Так, так, Александр Васильевич.

Белокуров. Таня, составь скорей протокол, надо молнией сообщить всем советским лабораториям, всему миру: соль уничтожена. Браво, Яшар, браво, сынок!

Т а н я. Поздравляю, Яшар. От души рада.

Белокуров. Нет, вы не представляете положения. Переменить природу соли! Да это революция! А ну-ка, таблицу элементов!

Я ш а р. Вот, профессор, сера — 6, кислород — 2, во­дород — 8.

Белокуров. Постой, постой. А ну-ка, Таня, дай мою таблицу. (Сличает таблицы).

Иванов. Поздравляю, молодой ученый. Ваше изоб­ретение— большая ценность для науки.

Т о г р у л (тихо, Тане). Наконец-то заговорил. Помол­чи он еще немного, шлепнул бы я его по затылку.

Белокуров. Постой, постой, этого быть не может. Я с этим составом проделал двадцать опытов и никакого результата. Сера — 6, водород — 8... Так и есть.

Я ш а р. Я, профессор, весь состав растворил в кисло­те и провел через электрический ток. Получил химиче­ское соединение.

Белокуров. А, вот как! Электричество. Это мне в голову не пришло. Пять лет ломал над этим голову. Пра­вильно, Таня, Тогрул, Иван Григорьевич, поздравьте его — он уничтожил соль. Молодец, Яшар! (Обнимает и целует его).

И в а н о в.  Я уже поздравил, Александр Васильевич.Я очень рад, что это мировое открытие сделано в нашей лаборатории.

Я ш а р. Я, профессор, очищу этим составом солонча­ковую равнину близ нашей деревни и превращу ее в хлоп­ковую плантацию.

Иванов. Но применить изобретение будет не так просто. Прежде всего надо иметь мощную электростан­цию, не так ли?

Я ш а р. Возможно. Я это продумаю. Возле нашей деревни река, мы ее используем под электростанцию.

Белокуров. Постой, постой, Яшар. Ты хочешь об­работать солончаковую равнину этим составом?

Я ш а р. Да, профессор. Превратить мертвую солонча­ковую равнину в цветущее поле, в хлопковую плантацию... Правда, вначале потребуется много расходов — матери­алы, плотина, электростанция. А потом — чистая при­быль. Я все продумал.

Белокуров. Нет, Яшар. Это не выйдет. Для этой цели твой состав не годится.

Я ш а р. Почему?

Т о г р у л. Как это не годится?

Белокуров. Не годится, Яшар. Состав твой может дать эффект только в лабораторных условиях. А под от­крытым небом результата не будет.

Я ш а р. Почему, профессор? Я ведь соль в почве буду уничтожать.

Белокуров. Да не получится, Яшар. Ты не принял во внимание действия солнечных лучей.

Я ш а р. Факты говорят, профессор, другое.

Иванов. Это — предположение, Александр Василь­евич. Оно может и не оправдаться. Сводить на нет такое огромное начинание по одному только предположению нельзя.

Белокуров. Для меня это — не предположение, а истина, факт.

Я ш а р. Нет, профессор, я с этим не согласен. Мне нужны доводы. У меня в руках научные факты, и я не могу им не верить.

Белокуров. Невозможно, Яшар. Я могу забыть свое имя, но этого не видеть не могу. Ты упускаешь воз­действие солнца.

Иванов. Нет, профессор, это еще не довод.

Я ш а р.  Я с этим не согласен,  профессор.  Научный факт говорит мне больше.

Белокуров. Я высказываю свое мнение. Бросить опрометчиво миллионы рублей и человеческий труд в го­лые равнины... Нет, Яшар, это слишком ответственно, я допустить этого не могу. Запиши мое мнение, Таня.

Я ш а р. А я драться за это буду, профессор. Я в пра­вильности своих выводов не сомневаюсь.

Т о г р у л (Яшару). Да ты не слушай его, он часто так путается.

Иванов. Хорошо, в таком случае надо созвать ши­рокое, академическое совещание. Пускай Яшар изложит свои доводы, и посмотрим. (Яшару, тихо). Не боитесь, Яшар, я буду на вашей стороне.

Я ш а р.   Спасибо,  Иван  Григорьевич.

Т о г р у л. Я вопрос в партячейку перенесу. То есть как это так...