Эльчин Гасанов
Анатолий Примаков
ЕВРЕИ И ПРОРОК
Роман
Неполное (рабочее) название книги.
Copyright – Эльчин Гасанов
Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.
Пусть наша книга научит вас интересоваться собою больше, нежели ею, потом - всем остальным больше, чем собой.
Бог сто веков наводит свой порядок:
Послал потоп, на ранги разделил
Господ и чернь, непьющих и кутил,
Завел чертей и ангелов отряды -
Порядка все ж никак не водворил:
Воруют все, кинжалом сводят счеты,
Принц с девкой спит, с маркизою - пастух,
Империями правят идиоты,
Попы жиреют, мрут в нужде сироты,
И Господа ругают хамы вслух.
... Когда дворцы и церкви будут срыты,
Порядок водворится - без господ:
Давно подозревает мой народ,
Что лучше быть не набожным, но сытым.
В твоих глазах я вижу Сатану,
Твой рот - немая проповедь разврата,
И весь твой лик - хвалебный гимн вину.
Нет, этот лоб не целовать аббату!"
Но, слава Господу, есть выход дивный:
Когда тебе лицо мое противно,
Святой отец, - целуй мой чистый зад!
В книге использованы стихи следующих авторов:
А. Пушкин
Роберт Бернс,
Эмиль Верхорн,
В. Маяковский,
Генрих Гейне,
Джакомо Леопарди,
Н. Гумилев,
Г. Державин,
Тиас.
Омар Хайям.
А. Ахундов
Редактор: Игорь Пасадовский
Дизайнер: Ариф Яралиев
Корректор: Светлана Каплан
Баку - 2005
Не пером, но пулеметом!
"Суета сует, - говорит Соломон, - суета сует - все суета! Что пользы
человеку от всех его трудов, которыми трудится под солнцем он? Уходит род,
приходит род, но вовеки пребывает лишь земля. Что было, то и будет; и что
делалось, то и будет делаться; и нет ничего под солнцем нового. Бывает
нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках,
бывших прежде нас.
Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Я, Экклезиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме. И тому предал мое сердце я, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: сынам человеческим это тяжелое занятие дал Бог, чтоб упражнялись в нем они. Видел все дела я, какие делаются под солнцем, и вот, вся суета и томление духа...
Говорил в сердце моим я так: вот я возвеличился, приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и мое сердце видело много мудрости и знания. И тому я предал мое сердце, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это - томление духа. Потому что во многой мудрости много
печали; и кто умножает познания - умножает скорбь.
"Сказал в сердце моем я: дай испытаю тебя весельем я и наслажусь добром; но и это - суета.
О смехе сказал я: глупость, а о веселье: что делает оно? Вздумал в
сердце своем я услаждать вином тело мое и, между тем как мое сердце
руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо
для человеческих сынов, что должны были бы делать они под небом в немногие
дни своей жизни.
Предпринял большие дела я: построил себе дома, насадил себе виноградники. Устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающи деревья; приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме.
Собрал себе серебра, и золота, и драгоценностей от царей и областей; завил у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих - разные музыкальные орудия. И сделался великим и богатым больше всех я, бывших прежде меня в Иерусалиме; и пребывала со мною моя мудрость.
Чего бы ни пожелали мои глаза, не отказывал им я, не возбранял сердцу моему никакого
веселья. И оглянулся на все дела мои я, которые сделали мои руки, и на труд,
которым трудился я, делая их, и вот все - суета и томление духа, и нет от
них пользы под солнцем.
И оглянулся я, чтобы взглянуть на мудрость, и безумие, и глупость. Но узнал я, что постигает их всех одна участь. И сказал в сердце своим я: и меня постигнет та же участь, как и глупого, - к чему же сделался очень мудрым я?
И сказал в сердце моим я, что и это - суета.
Потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все
будет забыто, и, увы, мудрый умирает наравне с глупым!
И возненавидел жизнь я, потому что противны мне стали дела, которые делаются под солнцем, ибо все - суета и томление духа. И возненавидел я весь мой труд, которым
трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет
после меня.
Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится под солнцем он? Потому что все его дни - скорби, и его труды - беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя.
И это - суета. Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить и
услаждать душу свою от труда своего...
"Всему и всем - одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и
злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как
добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.
Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна всем участь, и
сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их;
а после того они отходят к умершим.
Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. Живые знают, что умрут, а мертвые не знают ничего, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению; их любовь, их ненависть, их ревность уже исчезли, и нет им более чести вовеки ни в чем, что делается под солнцем".
Соломон - еврейский царь.
ВМЕСТО ПРОЛОГА
28 декабря 2003 года, в 12 часов дня, в квартире Либерзон появилась молодая девушка, по имени Мария Аршинская. Она пришла к своей подруге, Ольге Либерзон, и принесла с собой дневник. Они с Ольгой были подругами, и кто из них был лучше - этого не могли сказать даже их знакомые. Они обе сидели на диване, ярко горела 12 свечная чешская люстра, отражая свои огоньки на английских обоях. На подоконнике в горшочке торчал алоэ. По радио передавали классику Кара Караева "Тропою грома''. Мария, закинув ногу на ногу, читала вслух этот дневник.
Обе девушки углубленно размышляли над этими записками, они их прочли не менее пяти раз, и знали уже наизусть. Они решительно отвергали утверждение, будто этот дневник о необыкновенных явлениях, которые описываются там - злой изощренный розыгрыш. Это были шокирующие записки.
Даже глубокий скептик задумается, прежде чем связать леденящие кровь события с бесспорными трагическими фактами, доказывающие, что "фантазии" автора этих записок - реальность.
Позже выяснилось, что этот странный дневник принадлежал одной молодой особе по имени Эрна Хош. Буквально за неделю до своей клинической смерти она начала делать эти наброски в этом дневнике. Эрна также отметила в дневнике все, что случилось с ней позже, после того, как пережила она клиническую смерть. Она попав на тот свет, еле окочурилась ТАМ, оказавшись в коме. Она стала "там" свидетелем очень интересной драмы, наблюдая за ней сверху, как бы находясь над всеми. Более того, в конце концов и сама стала участником драмы. Все прекрасно понимали, что Эрна Хош повидала загробный мир. Вот, прочтите, что она писала в последний день перед клинической смертью.
"Среда 9 октября, предчувствие, что будет он на кладбище, и в самом деле, бесполезная прогулка. Я искала его по всему городу. И наконец увидела, идя домой ужинать, но украдкой посмотрела, возвращаясь. Любезный парень, ручаюсь, что сделает он это со мной нарочно.
Мне кажется, уже не справлюсь я на этот раз.
Четверг 12. Только что сменившись с дежурства, прогуливался он пешком по набережной с другом, а хожу с зонтом; входя в магазин не видела, и заметила только выходя, в тени под деревом, и все же два взгляда. Нет, это решительно он''.
Эрна Ариевна Хош, вдова Льва Берковича, она писала это в реанимации, болтала вслух и писала. И никто ее не слушал. Мария Аршинская заплатила ей за эти записи не мало денег, и осталась еще ей должна.
Эрна Хош в своем дневнике дала прогноз на будущее, как бы предсказала время, которое ждет нас всех впереди. Это она сама заявила, когда пришла в себя. На вопрос, чтобы это значило, к чему эти описания, эти сцены с того света, она ответила так: ''все что я увидела ТАМ, все произойдет в будущем. В далеком или близком - вот этого я не знаю''.
Главная часть рукописи написана очень четко, шариковой ручкой, но последние несколько строк набросано фломастером так неразборчиво, что их едва можно было прочесть. Есть основания, что они нацарапаны кое как, во время очередного приступа. Пара страниц рукописи утеряны, не хватает двадцать седьмой страницы, но все это не вредит общей схеме романа. Мы почувствовали потребность немедленно описать эти поразительные происшествия.
В начале 2004 года Габриэль Шмуэли написал большое письмо Павлу Елизарову, и прикрепил к письму копии записок Эрны, сделанной ею в больнице, чем окончательно доказал ее авторство на это произведение.
В письме, в частности, содержались последние, завершающие фразы ее видений, пропущенные в рукописи, и поэтому они не вошли в издание. Это было все, что осталось после Эрны Хош, если не считать, как она прощалась со своими соплеменниками, имена которых значились ниже: "Прощайте навеки, мои родные, прощайте навсегда, простите, если было что не так. Мы течем в разных руслах. Я мчусь в широкий океан, а вы в адские расщелины. Я обращаюсь к вам, мои милые: Феликс Захаров, Авшалом Шалумов, Ицик Авив, Алена Шальмиева, Гила Есипова, Диана Абрамова, Саша Авадьяев, Сабина Пинхасова, Рената Шалумова, Митя Давидов, Рая Насимова".
Те, кто видел Эрну в тот день на улице Торговой в Баку, видели светлую, очень светлую женщину. Речь не о коже и волосах. Она внутренне излучала свет. "Актриса какая нибудь. А может и миссионерка, или ненормальная'' - говорили они, поглядывая на ее бордовый костюм, и ярко желтую сумку. И в тоже время она была одета неопрятно, не аккуратно, словно обнищавшая, даже опустившаяся дворянка. Юбка сбоку порвана, туфельки грязные, сама без косметики, взгляд потерянный.
"Какие у нее странные глаза''. А те, кто видел ее за 15 минут до трагедии, думали: "домой торопится наверное. А может на свидание''. Она действительно торопилась, хотя впоследствии отрицала это. Но прежде чем ознакомить вас с ее дневником, хотим очень коротко представить вам ее автора - Эрну Хош.
Молодая, светловолосая, зеленоглазая девушка. Глаза, как горное озеро. Красивые глаза. Крадущийся взгляд, четкая интонация, грациозными как у фигуристки, движениями. Она была сиротой, родителей потеряла в далеком детстве, жила сначала с теткой в Израиле, а потом переехала в Баку.
Эрна любила готовить всякие торты («поцелуй негра», «студенческий торт»), пирожные, печеное. Обожала новые знакомства. С кем ни познакомилась бы, тут же приводила к себе домой, будь это даже ученый или же продавец семечек. До неприязни "открытая".
Собственно, было известно, что у Эрны бывали романы, и что несколько раз она была замечена в интересе к незнакомым молодым людям.
Первый роман, который приписывали Эрне с ближайшим другом, потом братом мужа, двоюродным братом, свидетельствовали о том, что у нее не все в порядке с мозгами. Но как говорится, тем не менее…
Здесь мы не обратили внимание на текстуру, этическую озабоченность, стратегию и пр. Это чистый текст, где важно само по себе только повествование, а не старомодные заботы о разграничении добра и зла, героики и низости, слез и соплей. Роман напичкан правдой характера.
Этот роман мы создали очень давно, с тех пор мы его не трогали, он очень старый. Мы его писали для конкурса, были ограничения по объёму и жанру, поэтому если он вам не понравился, почитайте полную версию романа. Она скоро будет в печати. Это новый стиль, его ещё никто не знает, мы являемся его основоположником.
Мы нарочно включили в книгу некоторые остроты (ругательства, развратные сцены, и пр.), да простят нас дамы, им поклон наш до самой земли. Но тут рассматриваются достаточно серьезные темы, и поэтому именно эти остроты передают страсть, реальность жизни. Роман написан на языке улицы.
Хотя мы знаем, что в жизни никто никого не слушает, каждый человек (даже необразованный) поступает по своему, действует (если вообще действует) на свое усмотрение. Человек вечно ошибается, обжигается, но не делает выводов.
Это недоработка со стороны всевышнего. Это недоделка со стороны Аллаха. Человек - это половинчатый полуфабрикат, и тут доказывать нечего, все очевидно. Как может быть, что ошибки, которые совершал человек в 10 веке (а то и раньше), повторяются в наше время, он продолжает совершать, даже повторяет это точь в точь уже в 21 веке. Это как минимум ненормально!
Если сын генерала женился на откровенной проститутке (а это сплошь), и это естественно сопровождается конфликтом, скандалом, инфарктом, то знайте, что точно такие же браки осуществлялись и 1000 лет назад. Ничего не изменилось.
Неужели не пора поумнеть? И пусть никто не говорит, что на все воля всевышнего! Это Его воля, мол, глупость тоже управляется Им, дескать, в этом и кроется какая - то мысль, некий смысл… Все это бред!
Поэтому у человечества на протяжении 5000 лет нет развития, продвижения, ренессанса, ибо НИКТО НИКОГО НЕ СЛУШАЕТ.
Все же на фоне сказанного хотелось бы в двух словах отметить некоторые религиозные и житейские тонкости.
Во первых, утверждать о том, что ты во лжи, а я в истине, мол, я правоверный, а ты антихрист, грешник, или неверный - есть самый большой грех, который может совершить человек. Хотя он это совершает постоянно. И многие псевдо верующие этого не поймут, не готовы понять они это.
И во вторых, что самое главное, сколько бы ни говорили о религии и боге, о доброте и милосердии, о снисхождении и святости - для исполнения человеческих дел нужно насилие (!), и оно всегда прилагалось, прилагается и будет прилагаться. Это так уже спокон веков.
Человек насильно пришел в мир, Природа произвела людей на свет насильно, без их сознательной воли на то.
Ярким примером может служить Антон Семенович Макаренко - знаменитый педагог, директор школы - интернат для трудновоспитуемых детей. Это был высшей пробы интеллигент, старой закваски аристократ, педагог с большой буквы 30 годов прошлого века.
Так вот, он сказал как-то своей секретарше:
- Наташа, знаешь, я всю жизнь ошибался. И это понял я в конце. Оказывается, детей надо воспитывать не словами, а палкой (показывая свою трость). Добрыми напутствиями хулиганов не перевоспитать! Бить их надо, бить!
Макаренко через день скончался''.
''Если вы попадете в рай, вы удивитесь, встретив знакомых, которых вовсе не ожидали там встретить. Многие из них будут удивлены еще больше, встретив там вас''.
Антисемит Антанте мил,
Антанта - сборище громил.
Большевики буржуев ищут,
Буржуи мчатся верст за тыщу.
Вильсон важнее прочей птицы,
Воткнуть перо бы в ягодицы.
…………………………………
Есть ли смысл во всем, чем живем мы, я точно не знаю,
Но одно убеждение свято стараюсь хранить:
Увлеченные чувством Любви, мухи тоже летают,
Но не так высоко, потому что не птицы они…
………………………………
1.
Очень давно было это, очень давно. В 570 году, 29 августа, вблизи города Мекка, в 300 метрах от святого камня Кааба, в одном из бедных хижин родился мальчик. Когда он родился, в этот момент, в Сирии на заработках находился его отец Абдулла.
Дед младенца, Абд-эль Муталиб, по обычаю своих предков, собрал родню, и назвал малыша Мохаммед.
Буквально через 2 месяца, умер Мохаммеда отец - Абдулла. Из Сирии вернулся он, и умер по дороге. В наследство ребенку от отца осталось 5 верблюдов и несколько овец.
До весны маленький Мохаммед жил у матери, на шее у него от сглаза висела маленькая цепь.
Два раза в год, весной и осенью, женщины из кочевых племен, приходили в Мекку, и с целью воспитания брали на попечение маленьких детей. Для детей был очень вреден воздух Мекки. Так что, вошло в привычку отдавать на воспитание своих детей.
В тот год никто из женщин не хотел взять с собой Мохаммеда, так как был он нищ и беден. Женщинам не выгодно было это. Боялись они, что маленькая будет плата, а может, ее и вовсе не будет.
Наконец, женщина по имени Халима, согласилась взять с собой Мохаммеда. Таким образом, отделившись от матери на 6 месяцев, ровно 4 года у кочевых племен бани Сад прожил Мохаммед.
Жил он там с двумя дочерьми и сыном Халимы. За все 4 года там не произошло ни одного стоящего события.
Но все же один случай, вернее миф, живет по сей день. В тот день играл Мохаммед у шатра со своим молочным братом. В этот момент к шатру подходят двое в белом (это были ангелы). Уложив на землю Мохаммеда, вытащили они его сердце, извлекли оттуда маленькую каплю черного цвета и швырнули ее прочь. Затем ослепительным снегом промыли и почистили (этот снег в золотом тазике принесли они с собой) Мохаммеда сердце.
Его молочный брат увидев это, убежал оттуда вон. Он испугался, и рассказал матери все увиденное. Испугалась не на шутку и сама Халима. От греха подальше, вернула она Мохаммеда к деду, обратно привезла его в Мекку.
Этот случай часто вспоминал впоследствии сам Мохаммед. Видимо в этой легенде есть определенная доля истины.
После переезда к деду этот случай с ангелами на время забывается. Но в тот же период, Халима, лежа ночью на ковре рядом со своим супругом - Аль - Харрисом - говорит ему:
- Ай киши, не могу забыть я рассказ сына…
- Про ангелов что ли?
- Ну да.
- Глупости это. Не верь!
- Ни в этом дело, ай киши.
- Тогда в чем?
- Не обратил ли ты на кое - что свое внимание?
- На что именно? Не понял я…
- На исходящий запах от Мохаммеда.
Аль - Харрис обернулся к Халиме, раскрыв свои огромные глаза.
- Да, да, жена. Я тоже чуял запах. Исходил от малыша Мохаммеда невероятный запах.
- То был божественный запах. Неземной, ангельский запах. С детства благоухает он цветочным ароматом.
- И думаешь, в этом есть какая то взаимосвязь?
- Не каждому дано иметь подобный запах. Мне кажется, избран он Аллахом. Ведь посуди сам, 4 года что был он здесь, ты уже другой мужчина. Стал сильным ты, ведь я же знаю это. Я ведь твоя жена. И от запаха исходит это все. От запаха Мохаммеда. Он избран богом.
- Не знаю... Но запах от него исходит действительно какой-то блаженный.
- Это не какой-то, это великий запах.
И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет,
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет.
2.
В 1949 году в Военной Прокуратуре СССР члены комиссии по особо важным делам неожиданно наткнулись на папку с надписью «Незаконченное дело». Так и не было завершено это "дело". По сей день нераскрыто, незакончено оно.
Журналисты, специалисты, генералы, военные, видавшие виды люди, разводили руками, не понимая, что же это было? Умалчивались все, не любили говорить об этом «странном деле» Прокуратуры, которое так и осталось загадкой.
Так что же там было?
В 1943 году, при обороне Севастополя, в момент ожесточенной рукопашной схватки с фашистами, отряд немцев численностью из 7 солдат, начал отступать в лес. Но скоро был схвачен в плен, обезоружен, и при конвоировании лейтенанта Ярослава Данилова и сержанта Меера Якубова, немецкий отряд должен был быть переправлен в штаб на допрос.
По пути, когда Данилов и Якубов вели пленных перевязанных фашистов в здание штаба, они вынуждены были пересечь данный маршрут через небольшую рощу. И вот тут случилось непонятное!
Стоило им проделать несколько шагов, как в небе вспыхнул яркий свет, поднялся страшный ветер, поднялась буря, в воздухе образовался вакуум. Все 9 спутников потеряли сознание, упали ничком на землю, заснув крепким сном, как птенцы в гнезде.
Через определенное время они проснулись. Сержант Якубов протерев глаза, заметил, что обвязанные немцы рядом, все нормально. Начал будить своего командира Данилова. Последний, проснувшись, посмотрел по сторонам, и заметил что-то неладное. Что - то тут не так, говорил Данилов.
Вроде бы находились в Севастополе они, а тут - тайга, незнакомые места, холодная погода. Также стали переглядываться по сторонам и немцы, заметив откровенную перемену географии и климата.
Данилов приказал разузнать местность, пронюхать - де ситуацию, только все делать осторожно, аккуратно. Он уже волновался, нервничал. Якубов пошел вперед, за ним тихо плелись пленные фашисты в сопровождении Данилова.
Когда вышли они к лесной проселочной дороге, то радостно увидели обоз. Ехал он к ним. В обозе сидели старый мужик и его внучка, девочка лет десяти. С особым любопытством разглядывала военных маленькая девочка.
Когда Данилов загородил им дорогу, спросив: «Отец, куда ведет эта дорога»? - старик удивленно смотрел то на пленных фашистов, то на Данилова с Якубовым.
Данилов повторил вопрос, при этом уже серьезно добавив: «где мы находимся»? После этих слов старик как бешенный стал кричать - Ааааа!!!! - и вместе с внучкой быстро поехал дальше.
«Что за херня»? Якубов и Данилов пожимают плечами, а немецкие солдаты вообще без понятий, что тут происходит.
Оказывается, это был уже сентябрь 1946 (!) года. И действие происходило в Сибири, под Томском.
До сих пор под названием «странное дело» не раскрыто оно. Это быль, явь, печаталась даже она в журнале "Наука и Религия'' (1999 год, №5, стр.18).
Но военные эксперты забыли указать одну деталь.
Уже после войны Ярослав Данилов, отдыхая на рыбалке с друзьями, отозвался о Меере Якубове вот так:
- Ребята, ей богу, Меер страшно вонял, дикая от него исходила вонь. В казармах спать было невозможно. Даже те пленные фашисты, прижимали свои носы от страшной вони. И что главное, даже после баньки все равно разило от него дохлятиной. Будто за пазухой припрятал дохлую он крысу. От его зловония, отпрыгивали в сторону волки, собаки и всякая скотина.
Ужа ужалила ужица,
Ужу с ужицей не ужиться,
Уж уж от ужаса стал уже,
Ужа ужица съест на ужин.
3.
Баку, 2003 год, декабрь месяц. Исаак Якубов прогуливался по тихим улочкам Баку. В лицо дул свежий ветерок, пахло морем и травой. Было 3 часа дня. Еще не вечер.
Это был сорокалетний человек, с гладковыбритым лицом, льдисто-голубыми пронизывающими глазами. Лицо Аполлона, рост под 183см (примерно), спортивная фигура, накачанные мышцы на каждом квадратном сантиметре тела проступали: природа явно не поскупилась, создавая этот выставочный экземпляр.
В то же время он был изящный, со своеобразной пластикой, с лукаво нежным, грустным обаянием.
Он родился в Ленинграде, на Лиговке, там учился в школе, потом переехал в Баку. Часто разъезжал по различным городам мира. Такая у него работа.
Родители скончались давно, жива была сестра. О ней знавал лишь то, что замужем она в Париже. Не общались они уже давно.
Сложным был человеком Исаак. В кругу приятелей он был больше известен как Иисус. Иногда бывал он щедрым, иногда скупым. То добрый, а порой и злой. То смел - то трус, то груб - то ласков.
Однажды он потратил на друзей целых миллион рублей. Это было в 1992 году, после распада СССР, когда уже была инфляция. И тем не менее, миллион был миллионом даже тогда. Он обмывал свой Мерседес. От этой щедрости друзья чуть не сошли с ума.
Гудели по ресторанам с утра до следующего утра - 24 часа. И буквально через недельку, он "скрысил", утаил от сестры своей 70 рублей.
Так сказать, должность шута при скупом короле исполняет сам король.
А вот еще был случай. Наехал он однажды на чеченца, за то, что тот выругался при женщинах. Было это в Баку, на московском проспекте, у обочины. С кулаками набросился Исаак на чеченца, и тот опешил, не ожидал такого выпада от внешне культурного парня. В результате чеченец сдрейфил, что бывает довольно не часто.
И параллельно с этим однажды Исаак струсил перед наглым студентом, который приставал на улице к его девушке. Как говорится, смелый убежит, но не уступит.
Странным был Исаак, очень странным. Но он знал, что скоро умрет, и что жить ему осталось не больше года. Болезни не было, он не болел. Он чувствовал смерть. Чувствовал, предвкушал, ощущал. Легко просто умереть, умереть красиво - вот что он страстно желал.
Он размышлял о своей жизни. У него умерла жена, сейчас он был вдовец. Одинок, к тому же недавно уволился с работы. Работал в системе торговли. Надоело ему все. Махнул на все рукой, и свобода! Какой смысл строить планы на будущее?
Исаак вышел из Синагоги на темную бакинскую улочку.
Он сейчас хотел свободы. Но сначала надо посетить могилу жены.
У него жена была тоже еврейка.
Два слова о ней. Шубутной она была, даже нервной. Могла затушить о язык зажженную сигарету, могла наблевать в холодильник, плюнуть туда. Часто голой танцевала на столе. Всякое было, это надо признать.
Исаак вспомнил свою свадьбу. Это был ужас! Кошмарный вечер, страшный сон! Он не мог вспомнить это без сердечного движения. Перед глазами ресторан Апшерон, восточный зал, 1989 год.
Собрались гости, бокалов звон, тосты и смех. Поют все песни, танцуют 7 - 40, шум, веселье.
Исаак с женой были в центре внимания. В черном костюме был он - Исаак, в голубой фате - она, его жена. И вдруг, на фоне всего этого, его жена, достает из миниатюрной своей белой сумочки папиросу Казбек, и начинает забивать анашу. Совершенно спокойно, без натуги. Рядом кто сидел, все ахнули, прищурив глаз. Даже видео снимал этот момент.
Исаак шепнул ей на ухо: '' ты что делаешь''? Она только улыбнулась, и больше ничего.
Забила она анашу, как профессионал вытянула папиросу, заткнула ей головку, и закурила. Быстро пошел по залу дым наркотика. Среди гостей сидели полицейские начальники. Они круто обернулись, принюхиваясь, глотая жадно знакомый кайфовый дымок.
А у невесты глаза поплыли, она, выбежав на сцену, стала плясать, смеяться, и два раза упала. Потом, когда на свое место села, демонстративно швырнула банан в свою тещу. Ася влюбилась прямо на свадьбе в одного из гостей, и в тот же миг поняла: "мой муж Исаак жестоко поплатится за это''. Не свадьба, а хрен знает что…
После свадьбы она скажет, что еще год назад, когда умирал ее дед, завещал он это, попросил ее на свадьбе покурить наркотик. Шепнул он на ухо ей это, и помер. И поклялась она на своей свадьбе покурить анашу. На зло своему счастью!
Дааа…Исаака жена выкидывала еще не такое.
Исаак уже на свадьбе подумал, что идеальная женщина, это та, которая не курит, не пьет, не изменяет, не спорит, и не существует. Да уж…лучше умереть в детстве; многих неприятностей можно избежать.
Но Ася умерла. От рака в почках. Они прожили вместе всего год, детей у них не было. Долг мужчины хотя бы раз в месяц посетить могилу жены.
Вот уже Исаак проходит между могил на старом кладбище.
А вот и надпись на надгробной плите: Шамаилова Ася. Осторожно вытер полой плаща пыль с надгробной плиты, Исаак отошел в сторонку. Приуныл.
''Это ваша жена?'' - услышал он сзади.
Перед ним стояла молодая девушка. Ей было не больше 25 лет. Светлая, с красивыми зелеными глазами, турецкой челкой на лбу, и грустно - чарующей улыбкой на устах.
- Да, жена.
- Печально конечно.
Пауза. Присели они на скамеечке. Из своей сумочки вдова достала маленькие булочки.
- Угощайтесь, прошу вас.
- Спасибо.
- Меня звать Эрна. А вас?
- Исаак.
- Очень приятно. Ну просто оооо-чень приятно.
Исаак проголодался и начал есть. Со стороны могло показаться, что супруги посетили могилу своих родственников.
- Ах… я потеряла мужа. Хотя мне 24 года. И не успела еще завести ребенка. А не хотели бы вы заново жениться? - спросила она неожиданно.
- Нет уж. Я люблю свободу. Одиночество - лучшая из всех свобод - просто ответил Исаак.
- Интересно. И что, никого у вас нет?
- Почему? Есть. Встречаюсь с одной, но не женюсь.
Эрна слегка опустила голову. Ей не понравилось его откровения по поводу холостяцкой жизни - это заметил Исаак.
В этот момент молодая вдова, обернувшись, увидела другого мужчину. С цветами в руках он стоял перед черной могилой. Вдова затрепетала.
- Ну, хорошо. Приятно было, я пошла.
Похлопав себя по коленкам, и отряхнувшись от хлебных крошек, Исаак смотрел ей вслед. Покидая кладбище, еще раз обернулся он посмотреть на Эрну. Теперь она угощала булочками уже другого мужчину, который тоже видимо был одинок. Она даже юлила перед ним. Исааку это не понравилось.
Утирать вдовьи слезы - одно из опаснейших занятий для мужчины.
Примерно через день, Исаак прогуливался в "молоканском" садике, и откусив кофейное мороженное, сел на зеленую скамеечку. Прошло минут 15. И вдруг он заметил Эрну.
Она рассматривала афишу театра русской драмы, потом спросила у прохожего мужчины время. Затем еще что-то спросила у него. Улыбнувшись, ушел прохожий прочь. Это опять не понравилось Исааку. Ему стало неприятно. Доев мороженное, приблизился он к ней, хотел подойти, сказать ей пару слов. И тут к Эрне подошел какой-то парень. Он явился не во время, как черт из бутылки. Парень остановил ее, они поздоровались, и было видно, что они знакомы давно Он начал расспрашивать ее о том, о сем. Исаак подслушал разговор.
- Эрна, Постой - ка минутку!
- Зачем?
- Здесь стой, не двигайся!
- Но зачем, Алик? Что за розыгрыш? Признавайся.
Она тоже раздражала этого Алика. Он еле сдерживал себя.
- Эрна. Очень прошу тебя, секунду подожди меня тут. Не двигайся, стой тут, именно тут! Хорошо? Буквально секунду. Не более. Прошу тебя.
- А зачем? Ты кажется, ревнуешь меня (томно улыбаясь).
- (Скрипя зубами) Буквально секунду. Договорились?
- Прямо здесь? (Показывая под ноги)
- Да, именно здесь! Я щас.
Алик убежал. Исааку стало интересно, он чуть шагнул за старый толстый клен, и наблюдал за ними.
И вдруг, в этот момент Эрна увидела перед собой красную «семерку». На быстрой скорости ехал автомобиль, даже опомниться она не успела. За лобовым стеклом машины заметила она лицо Алика. Резкий дряблый удар, и пронзительный звук тормозов… Вдова лежала на асфальте вся в крови. Алик скрылся с места происшествия. Исаак только заметил за заднем стекле "семерки" надпись: "ZLOY"
"После смерти мы все земляки. Так сказать, если Рузвельт был жив, он бы перевернулся в гробу. Смерть, помнишь ли ты свое первое кладбище''?
…
Я лежала вся изрубленная и окровавленная, но боли не ощущала, надо мной столпились люди. Кричали, звали на помощь. Кто-то пытался вернуть меня к жизни.
Исаак пригнулся к моему лицу, он весь дрожал. Я превратилась в кровавую котлету, но еще дышала.
А в этот момент я увидела перед глазами темный тоннель. Впереди яркий свет, и толпы людей тихо и медленно направлялись к далекому свету. Я не разглядела их, их лица не помню. Я молча присоединилась к ним. Мы вместе стали топать размеренными шагами к яркому свету, что был впереди.
Потом я вышла на красивую зеленую лужайку, хотела пройтись по ней, но меня не пустили. Вдруг, откуда не возьмись, передо мной возникло двое апостолов. Оба высокие, в длинных балахонах, с тюбетейкой на голове, с трезубцами в руках. Один из них спросил меня:
- Какая планета?
- Земля!
- Так. Проходи в каменный город. У тебя всего 15 минут, не больше.
Повинуясь, я прошла в этот каменный город. Действительно, город был каменным. Все из белого и серого камня. Дома, улицы, переулки. Аккуратно все ухожено, и повсюду люди пускали мне в глаза зеркалом солнечные зайчики, поэтому я жмурилась, невозможно было что-то увидеть, заметить. Так ослепительно ярко все было.
Спустя некоторое время я заметила, что везде почему - то играли в футбол, вернее били пенальти по воротам. Кто бил, почему бил, я не знала. Вратаря я также не заметила. Потом резко стало темно и гадко. Подул ветер, колючий ветер. Минут через 15 прибежала к апостолам. Снова спросил один из них:
- Ну, как там?
- Плохо, родненькие мои. Страшный ветер, в виде дождя с неба падают мелкие камешки. Темно, ничего не видно. Невозможно терпеть. Я что, в аду? Это ад? Только честно скажите. Честно, честно, честно!
- В ад ты попадешь, если не сумеешь пробить одиннадцатиметровый. А пока рассказывай, что там ты натворила, как жила ты на своей Земле. Если выкарабкаешься, то расскажешь там, своим, чтобы знали: кто туп и глуп, тот попадает в рай. Слишком несерьезно он воспринял жизнь, то есть так, как надо было ее воспринять. А кто умен, кто хочет высунуться, запомниться, что-то сделать - того опять засунут в жизнь. В другую жизнь. Но уже в ином виде и состоянии. Пока он не поймет: кто интересуется смыслом жизни или ее ценностями, это значит, что он болен. А вылечить его может только жизнь.
Мой милый маг, моя Мария,
Молчаньем манит мутный мрак.
Мне метят мели мировые,
Мечтам мерцающий маяк!
4.
В квартире Исаака было тихо. Светлая, большая комната с большими окнами на широкий проспект.
Напротив в кресле сидела Эля. Это была его девушка. Она ему нравилась, но он, естественно, не хотел жениться. Она хотела за него замуж, но он был принципиален.
- Эля, я не могу на тебе жениться. Ты понимаешь? Ты мне нравишься, да. Но я не могу. Не взыщи. На это есть серьезная причина.
Приблизившись, она схватила его за воротник сорочки, и начала трясти:
- Но я ж хочу уехать в Израиль! В ИЗРАИЛЬ! Исаак, помоги мне (умоляя)!
- Нет, детка. Все надо делать самой. Сама, сама, только сама! Пусти меня пожалуйста.
- А разве я тебя не привлекаю? Смотри, какая моя попа! Какие груди! Какие ножки! А! Женись на мне, и будет все твое!
- Родная Эля! Родная ты моя девочка! Жениться ради секса, это тоже - самое, что ради литра молока заводить корову. Если бы я был без ума от тебя, то я тут же побежал бы за умом, а не за тобой.
Дверь сильно захлопнулась. Это Эля обиделась и ушла. Зазвонил телефон.
- Алло, Исаак? Это я, Сулейман. Как дела?
- Привет. Ну что, все в силе? Там же? Во сколько?
- В семь.
Это был Сулейман, новый товарищ Исаака. По национальности араб, российский араб. Его родичи уже как третье поколение жили в СССР. Но Сулейман преподносил себя как еврей. Так было нужно. Жил в Нальчике, потом переехал в Москву, там вроде бы учился, работал. Но Исаак не доверял ему. "Он странен, очень странен. Что ему от меня вообще нужно? Я не удивлюсь, если он окажется гомиком" - пронеслось в голове у Исаака.
Исаак закурив сигарету, размышлял про себя. В голове была каша, мысли бились друг об друга, как волны моря о скалы. Он тихо ходил взад и вперед по комнате, закинув руки за спину. Все один, все один, все думал, думал. Поморщился от закуренной сигареты, которая ела ему глаза.
Надоело все. Все! С работы уволился, жена умерла, обиделась любимая девушка. В свои почти 40 лет, ничего не добился. Только пытается, решается, но результата нет.
Ничего не успеваешь, ничего! Не успеешь вставить зубы, как выпадают волосы.
"Э - эх, жил бы я хотя бы в Польше. Надоел этот Азербайджан. Вообще-то человека, прожившего жизнь в Азербайджане, следовало бы без разговоров помещать в рай. Ведь жизнь в Азербайджане - это испытание.
Твердят иногда, мол, Баку, Баку, красивый город, центр Кавказа. Глупости это. В Баку только ветер и море, и больше ничего здесь нет. Это несерьезно!
Надоело все. Все! Хочется попробовать чего - то нового, иного'' - думал про себя.
Прыгали, не слушались мысли. Накатывалось на мозг много идей. Здесь нужен большой ум, сильное проникновение. Но опять дело продолжало идти все еще ощупью.
''В жизни надо быть смелым, а не умным. Смелость важнее ума. И определенность лучше, чем принцип. Еще ни одному счастливому человеку не поставили памятник. Как ни скромно занятое тобой место, если оно немного прилично, то будь уверен, что в один прекрасный день кто-нибудь придет и потребует его для себя или, что еще хуже, предложит разделить его.
Тогда должен ты либо драться за это место, либо оставить его. Лучше второе. Не потому, что я не способен драться, а скорее из отвращения к себе: если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса.
И вовсе не важно, что ты набрел на это место первым. Какая разница? Первым очутиться даже хуже, ибо у тех, кто приходит следом, аппетит больше твоего, частично уже удовлетворенного. Подвинуться попросит он тебя, и устало зевнув, ты уступишь ему место.
Недовольство ребенка родительской властью и паника взрослого перед ответственностью - вещи одного порядка. Это одно и тоже. Все боятся прыгнуть в неизвестность. Нам видится этот прыжок страшнейшим испытанием.
Но когда мы осознаем, что все это глупость жизни, мы прибегаем к алкоголю, и топим в нем мозги. Воистину счастье - это не отсутствие желаний, это множество надежд и никакого опыта.
Эх - ма! … Думаю, можно, например, выдумать совершенно новый запах духов. И назвать красиво, типа «Роза Кавказа»''.
Исаак был способный человек. Еще с детства любил он парфюмерию. Его научил этому дед Меер Елизарович. Меер Елизарович родился больным. В детстве невыносимо дико и гадко пахло от него, стеснялся этого порока своего. А что ж делать? Хотел даже убить себя. Утопиться в море, надеть на шею камень, завязать руки, и со скалы прыгнуть вниз.
Но потом подумал, а что если превратить минус в плюс. Одна вертикальная черточка, и все! - плюсом стал минус!
Он начал проверять свое обоняние, оно у него было шикарным. Он мог определить за километр даже запах менструации молодой девицы.
Однажды Меер подошел к одной дивчине. В Баку это было, еще до войны. Проверить захотел свои познания в этой области на практике, то есть, конкретно. Девица была местной - азербайджанкой. Стеснительная, домашняя чувиха лет семнадцати. Так Меер ее и спросил, подойдя вплотную, прямо у обочины:
- Девушка, только не обижайтесь, скажите честно. У вас пизда от менструации так воняет? Скажите, мне нужно это знать! Нужно! Скажите, скажите!!!
Окаменела бедная девица. Убежала прочь бедняжка, хватаясь руками за голову. Хотя потом призналась своей сестре, что он был прав. Угадал шакал, угадал то, что было с ней! Короче говоря, вот так.
Собрав воедино бесчисленное множество флаконов духов, перебирая, вливал он их друг в друга. Спаривал, смешивал, соединял.
Все очень просто. Требуется соединить между собой разные компоненты. Такова жизнь.
Однородный элемент развивается тогда, когда становится разнородным. Помесь различных компонентов ведет к прогрессу.
Музыкальный инструмент - канон, гитара или тар - раньше были однострунные, а потом, став многострунными, этим самым выиграли, ибо и звук стал ярок, и мелодия богатой. Потому и вкусен торт, что он орехами напичкан: кремом, бисквитом, фруктами, желе и пр. Великое можно создать при разнообразии и конструктивности различных элементов.
Меер Елизарович эту хитрость знал - надо соединить, объединить несоединимое. В этом и успех. Он составлял новые типы и виды запахов. Иногда выходили удачные запахи. Пробовал все это на себе. Так учил он внука Исаака парфюмерии. Исаак учился, он был способный ученик. Накапал однажды на себя всего одну лишь каплю, и по городу прошелся. Так вот весь Баку на него оглядывался. Что - де, за запах.
Потом еще раз попробовал уже новый, совершенно иной вид мужских духов. Всего две капли, и все девушки к нему липли. Особенно это было ярко и мощно, когда он летел в Южную Америку, и случайно попал на инаугурацию Президента страны.
И вот поехал он за океан. Документы были в порядке, было рассчитано все четко и железно. Началось мероприятие, кругом полиция, журналисты, камеры.
Вошел Исаак в зал, капнул на себя пару капель. И все!
Что там началось!... Мероприятие сорвалось, у всех пошел понос. Даже у новоизбранного Президента, который давал на сцене клятву, и присев на одно колено целовал национальный флаг страны.
Он еле дочитал текст, торопливыми шагами убежал со сцены прочь. Еле дошел до унитаза… Пыхтя, приспосабливался на скользком унитазе, опорожнялся, затем, стараясь успокоить сердцебиение, надевал брюки, выходил из кабинки, из туалета, и, пройдя два шага по коридору, заново обсирался. Народ отрекся от него.
После этого в зале пошла такая вонь, что кругом стояли крик и вопли. Слева и справа шум и ропот.
- Кривосерро пучпукатто!
- Бздихомих нахере-варе!
- Срахочумба оноблянно!
- О! Йа-йа! Абасрайтен шайзя унгемютлих!
- Срахоёмбо перманетано!
- Уйобен зи биттте русише швайна шнеллессыклих!
И так далее, и тому подобное. Долго мусолили это событие, потом забыли.
В парфюмерии Исаак был асом, докой. Обоняние его было чудесным, творил он с запахами чудеса.
Работал, мучился, искал он запах, с которым он столкнулся в детстве. Этот запах его мучил, не давал покоя. Это же было, было - говорил он себе.
И сделал он одно супер открытие. Упорно работая над запахами, решил объединить и слить в одно единое сок крапивы, кровь горностая, сперму волка и кожу слона. Все это вскипятить, отложить на месяц, чтобы отстояло.
Потом добавить туда каплю крови малыша, возрастом не более трех лет. Затем очистить содержимое от осадка, добавить по три капли одеколона «Кортье», и одну каплю «Кужон». Поставить содержимое на солнце. Через день добавить пол капли «Самарканда». Через месяц запах будут нечто, ибо туда еще надо добавить жидкую слизь из влагалища молодой непорочной девушки. Обязательно нетронутой.
Исаак гарантировал успех, будет что-то. В его жизни единственным козырем пока был этот запах. При удачном применении этого сочетания, можно добиться в жизни всего.
Не знал он тогда, что это занятие окажется для него ловушкой.
Но время еще было, оставалось несколько недель. А сейчас что делать? Идеи были. Можно, допустим, покорить гору Казбек. Организовать с группой альпинистов поход на вершину Кавказа, и сделать таким образом себе имя.
Об этом он долго думал. Любил он горы, особенно зимой. Он представлял себя на вершине снежной горы, где от яркого солнца жмуришься, и где он фотографируется для иностранных журналов. Чем не имя! Особенно перед смертью. Все будут кричать: Исаак, Исаак, Исаак!!!!
Посмотрел Исаак на часы, уже пора, Сулейман ждет. Намазав каплю своего парфюмерного производства на лоб, Исаак вышел из дома. «Заодно проверю этот запах» - подумал Исаака.
Сулейман его ждал в ресторане «Шуша».
Сулейман был небольшого роста, с темным сухим лицом, с мышцами сухого дерева. Глубоко были спрятаны внутри орбит глаза. Он был как обожженный корень твердого дерева.
Он не любил людей, был ветреным. Хотел попробовать в жизни все, познать все темные и закрытые детали жизни. Он не верил в бога, считал, что это вредно.
"Кто верит Богу, тот вечно рассчитывает на него, экономя свои силы, не выкладываясь в жизни. Человек не израсходует себя полностью, не применяет свои силы только надеясь на Аллаха. Это вредно, вредно''! - сказал как-то Сулейман своей жене.
Он запомнился среди друзей, когда однажды, это было еще в далеком детстве, ему было всего 13 лет, он резко открыв дверь, метнул стакан ледяной воды на лицо азербайджанца, который присев в отдельной комнате, на ковре, совершал молитву. Все как надо: разложил коврик, присел на коленки, вознес руки к небу, и молился. И вдруг, открывается со скрипом дверь, и маленький Сулейман брызнул холодную воду на его лицо. Тот опешил, окаменел, онемел, замер, даже вскрикнул, не понял, обалдел.
Ведь как можно: он здесь пытается разговаривать с Аллахом, а его окатывают водой.
Когда спросили Сулеймана, зачем он сделал это, то он ответил так: "Однажды я был свидетелем, как при такой молитве один урод забурился в другой комнате, и занимался там онанизмом. Он подумал, что его никто не побеспокоит, а я подсмотрел, и хотел его обломать. Ну…я подумал, что и здесь такое''. В общем, таков был Сулейман.
Из всех его родных была жива его сестра и бабушка. С обеими читатель встретится попозже.
Они сели в отдельном кабинете. Официант получив заказ, удалился.
- Как настроение (принюхиваясь), Исаак?
- Мерзко мне. Надоело все! Хочется попробовать чего - то нового. Вкусить хочу иного, не стандартного.
- Сейчас вкусишь. Покушаем (оборачиваясь по сторонам), потом я тебе расскажу и покажу кое - что. Ты просто обалдеешь. Сказать тебе, как стать миллионером? У меня в голове мелькнула дикая мысль.
На стол подали закуску. Шашлык из рыбы, аджика, зелень, потом опять рыба. И снова рыба. Это все заказал Исаак.
Евреи любят есть рыбу. Они объясняют это тем, что рыба - это единственное мясо, которое не является продукцией домашнего хозяйства. Остальное мясо - говядина, баранина, курятина, свинина и пр. - вынянчивается, вынашивается человеком в домашних, или полу домашних условиях. Рыба же - это "дикое и природное'' мясо. Она ловиться с моря, или реки.
Потом Исаак и Сулейман пили водку, чай горячий. Пошла хмель. Поев вдоволь, Сулейман прожевал во рту еду, проглотил ее. Затем встал, закрыл дверь кабинета изнутри на ключ, и сел на свое место. Исаак смотрел на него с любопытством.
- Ну что, показывай.
- Сейчас, Исаак. Сейчас. От тебя исходит обалденный запах.
После этих слов Сулейман стал убирать в сторону посуду. Помещение перед его глазами расширялось в два раза. Все плавало, летало, стало хорошо. Он стал освобождать край стола от посуды. Бокалы, вилки, тарелки, ложки, салфетки - локтем все сдвинул в сторонку.
После того, как перед Сулейманом скатерть была чиста, он посмотрел на Исаака. Горели у него глаза. Он глубоко вздохнул.
- Ну что, Исаак. Подойди сюда. Давай, не бойся. Так, теперь сядь на стол. Передо мной. Сядь, сядь.
Исаак не понимал, что от него хочет Сулейман.
- Куда сесть? Сюда? На стол? Перед тобой? Зачем?
- Сядь говорю. Так. Молодец (напряженно).
Свой зад Исаак прислонил к столу, голова Сулеймана находилась на уровне его живота.
- Исаак. Теперь ты мне не мешай. Понял (с одышкой)?
В соседних кабинетах шумели клиенты. Где - то вдали играл аккордеон. То, что произошло потом, Исаак вспоминал как сон. И все же это была явь.
Положив ладонь ему на ширинку, Сулейман своими пальцами стал расстегивать ремешок его брюк.
- …Сулейман… Ты что делаешь (отстраняя его от себя)?
- Не мешай говорю.
Вытащив маленький висячий фаллос Исаака, начал Сулейман его массировать. Фаллос опухал. Нет, не стал Исаак Сулейману мешать.
Через минуту пенис в руках Сулеймана торчал как сабля. Пенис был длинный, чуть кривой. А потом …
Все произошло мигом, Исаак не успел удивиться. Стиснув зубы, он закрыл глаза и от удовольствия и от стыда. Сердце у него так и подпрыгивало, он не знал, что делать, как себя вести. Просто молчать? Чувства смешались. Исаак стал дергаться, пытаясь вырваться из цепких рук Сулеймана. С ужасом вглядываясь в темперамент, с которым делал "это" Сулейман, он старался скрыть свое внимание, смотрел в потолок. Вроде бы сейчас ему хорошо, но в то же время что он творит? Ведет себя как проститутка, или же, как опытный педик.
Но Исаак же знал, что Сулейман не голубой. Имеет 1 разряд по боксу. И на педика он не похож. К тому же он работал в серьезных структурах. Что твориться? Блин!!!
Исаак начинал стонать, не мог от Сулеймана он отвести свой взгляд. Впервые он прикоснулся к голове Сулеймана, прислонился на нее. В этот момент, припав к его волосатому животу, Сулейман "работал". Сосал его член, как после укуса змеи сосут кровь, чтоб высосать яд. Щеки опухали у Сулеймана, он покраснел, устал язык. Кончил Исаак, выпустил он мощный пар.
Сулейман сверху запил желтой фантой. Отойдя от стола, стал застегивать Исаак свои брюки.
- О! Хорошо.
Промочив горло, Сулейман сказал.
- По кайфу. Здорово. Ну и член у тебя. Шик! (Вытянул вверх большой палец).
Исаак как пьяный смотрел в сторону, глаза у него бегали по сторонам, щеки были красные. Из соседнего кабинета послышался громкий смех. Сулейман же, улыбаясь, продолжал говорить.
- Теперь слушай меня. Вот. Оф, мня, мня…
Опять выпил фанту.
- Так. Будь внимателен. Сейчас отсюда мы выйдем в рощу, там будем на коне скакать.
- Чего? …На коне скакать?...
- Да.
- Зачем?
- Мне твой член не понравился. Он немного слабо стоял. Тебе надо почаще скакать на коне, это полезно. Конный спорт - это для потенции лучшее лекарство. И для простаты, и для эрекции, и вообще…
Скакать на коне - это значит, отдаляться от земли, находиться выше ее, и поэтому всадники живут дольше других. Короче, пошли скакать.
- Сулейман, постой. Скакать мы успеем. Постой…Хммм… (Поправляя на брюках ремешок)… И давно ты этим занимаешься?
- Чем?
- Ну… как еще назвать это…спермовыжиманием, что ли?
- Не болтай глупости. Пошли, пошли. Оказывается, ты ничего не понял. Я ждал третьего возмужания, но так и не дождался. Пойми, что есть мысли, которые не передать словами, для этого надо прикоснутся к человеку. Я в детстве получил традиционное образование: я ничего не умею делать, но и ничего не знаю об этом.
Спешно выйдя из ресторана, они направились в сторону большого соснового бора, он находился рядом. Сулейман обо всем заранее договорился. Около старых касс стадиона с красивой лошадью буденовской породы их ждал знакомый конюх.
Шоколадного отлива темно коричневый конь, виляя гривой и хвостом, ожидал своих всадников.
- Пошли, давай, давай - на ходу бросил Исааку Сулейман.
Сулейман приветствовал конюха рукой, тот кивнул ему, передал ему уздечку, и шепнул последние наставления в отношении езды.
- Будь спокоен, все будет окей - успокоил он конюха, и сделав знак Исааку, подставил для него стремя.
- Сначала ты - возразил Исаак.
- Нет уж, только после вас.
Исаак вскочил на коня, и тут же за ним Сулейман. Он пристроился сзади ездока - Исаака. Сулейман крикнул:
- Нооо! Поехала, моя красотка - ударив хлыстом по спине коня, они помчались галопом, как удалые всадники. Что-то крикнул вслед им конюх, но от конских копыт поднялась такая пыль, и наши герои умчались вперед.
У обоих подпрыгивало сердце, дробно стучали копыта, Сулейман прижался к спине Исааку, и на ходу ему кричал:
- Так! Теперь внимание. Теперь, когда между нами лед разбит, я тебе откроюсь! Эй, ты слышишь? Надо быть искренним, ты слышишь, искренним! Каждый человек что-то да знает, но он не делиться этим, ибо он не искренен. Надо показать человеку то, что он сам знает. Понял? Именно показать, а не поучать, не наставлять! Надо указать ему дорогу, которая ему известна, но забыта. После этого он скажет: ''да, да, я это тоже знал, но я не видел этого''. Вот после этого тебя полюбят люди.
Хочешь супер идею?! А?! Недавно я получил задание из Москвы. Надо разыскать одну старую книгу! Очень старую!
- Какую книгу? Зачем?! - кричал Исаак, пытаясь повернуться.
- Оказывается, Коран - это не тот Коран! Ясно? Всех мусульман дезориентировали. Пророк Мохаммед говорил совершенно другие слова! Его мысли и слова искажены. Обманули мусульман, теперь уж ты понял?!
- Нет! Совершенно ничего не понял. Осторожно! А может, остановимся и поговорим нормально?
Сулейман гнал лошадь до отчаяния по бугоркам и маленьким холмам. Хлестал ее по спине, и с криком - нооо! - параллельно рассказывал, пересыпая афоризмами. Потом, резко остановив лихого коня, сказал:
- Брррр! Стоять, кобыла! Объясняю!
Конь пошел трусцой.
- Дело в том, что в городе Петра, это в Иордании, в одном старом замке зарыты свитки папируса. Там есть ценнейшая информация об истинных словах Мохаммеда, которые не вошли в Коран. Даже древние художники изобразили его портрет. Если ее мы раздобудем - это будет фантастика. Там Мохаммед описал свой сон. Тот самый. Понял ты?
- Я слышал что-то про его сон. А что там написано конкретно?
- Это был его последний сон. Буквально он умер через месяц.
Он что-то шепнул на ухо Исааку. Его слова упали словно камень в глубокий колодец. Исаак остолбенел, слова Сулеймана встрепенули его. Он захотел повернуться и посмотреть в глаза Сулеймана, но последний нежно обнял его за талию, хлестнул кнутом коня, и они поскакали дальше.
- Так написано в Коране?! Это ужасно, ужасно! Как он мог такое написать?
- Мы это найдем, и ты увидишь, что случиться.
- Не верю! Ну не верю я!
- Ничего, увидишь сам!
- Неужели Сатана так близко?
- Во - во, о чем и говорю я.
- Это хорошая идея, Сулейман… Но постой, подожди, я еще в шоке от твоего поступка. Тебе не стыдно? Убери руки, руки убери! Это же ужас! Что ты сделал?
- А мне не стыдно. Скромность - это иллюзия, и знаешь, Исаак, откуда она
происходит? Это продукт наших культурных привычек и нашего воспитания, это есть то, что называется комплексом. Нооо, старая кляча!
Гарцевал на солнце конь, поднимаясь по холмам наверх, и выйдя на ровную лужайку пустился вскачь.
Любопытные мальчишки, как вкопанные наблюдали за двумя всадниками, которые слиплись зад вперед, рассказывая, крича на скаку, двигались дальше. Недалеко от них проезжали машины. Молодой парень учил водить езде свою девушку. Они притормозили, из салона высунулась симпатичная головка дамы. Она с любопытством глядела на всадников, которые медленно скакали, конь отфыркивался, и сзади сидящий ездок неустанно говорил. Сулейман продолжал.
- Совершенно голыми создала людей природа, не ведающими ни отвращения,
ни стыда! Нооо! Если бы человек строго следовал указаниям Природы, он не стал бы жертвой скромности. Разве мог бы человек увязнуть в религии, если бы внимательно посмотрел, из чего она состоит?
Удовольствия, которые могут доставлять друг другу мужчины, настолько прелестны, что о других я и не мечтаю. Но все же признаю, что можно интересоваться и женщинами.
В конце то концов, все, что связано с развратом, мне по душе...
Исаак. Запомни! Гомосексуалист или лесбиянка любят не чужое тело, а свое в чужом. Понятно? Ты женат, или вдовец - это без разницы. Ты солидный! А с таким в половой контакт войти лучше и безопаснее, чем с холостым и молодым. Не расскажет это никому женатый человек. Ему не выгодна огласка.
Ноо, ноо, давай, давай милая!
(Они мчались на коне, высекая искры из камней, что попадали под копыта).
Вообще, входить в контакт с мужчиной лучше в чужом городе, но не в своем. Это безопаснее. Если ты живешь в Баку, то значит ни в коем случае нельзя трахаться с мужчинами здесь, в Баку. Трахайся в Стамбуле, Москве, Нью-Йорке, но не там, где живешь. Иначе, не избежать тебе огласки.
Это как зоофилия. Почему никто не знает о зоофилах? Почему? Да потому что, свинья, осел, или коза, не знают человеческую речь, и не могут о половых контактах с человеком людям рассказать. А стоит тебе войти в контакт с мужчиной, то есть, с человеком, как тут же ты сеешь семена молвы и ропота, так как через какое-то время об этом будут знать и шушукать.
А если уж очень хочется переспать с мужчиной в родном городе, то будь добр, найди глухонемого мужика. А что, среди них есть достаточно хорошие парни. Они уж точно не скажут никому. Не смогут сказать. Их жестикуляциям никто не поверит.
А так, конечно же, нужно быть весьма и весьма осторожным. Желательно иметь контакт с женатыми. Им не выгодна огласка. Это так, советы будущим педерастам.
Очень далеко уносят меня мои фантазии. Может быть, я бы беспредельничал, и трудно вам всем представить это; может быть, у меня были такие желания, которые удовлетворить просто невозможно? Я колюч, как кактус, Исаак!
Основной принцип моей философии, Исаак - продолжал порывистым голосом Сулейман, - это положить на общественное мнение. Понял ты - положить!
Вот скажи, каким образом мнение всяких уродов может повлиять на мою жизнь? Ногтя они моего не стоят, ногтя! С ними на одной грядке я даже срать не сяду. Если завтра перед ними демонстративно я стану ковыряться в носу, то все равно буду прав. Ибо они уроды!
Нас порой заставляет краснеть только наша утонченная этика. Но если зрело размышлять, эти чувства мы в себе сумеем подавить и достичь той стадии, где будем абсолютно не зависимы от этого мнения.
(Конь продолжал лететь вскачь) Тогда, и только тогда, нам становиться все по фигу. Только тогда! Ты слышишь? Хорошо ли к нам относятся, или плохо? Без разницы! Будто после контакта с мужиком, я уже не человек… Конечно, человек!
Критерии нашего личного счастья определяем только мы, только нам решать, счастливы мы или несчастливы - все зависит от нашей совести. В еще большей мере взгляд на жизнь зависит от нашей жизненной позиции, ибо только она служит точкой опоры нашей совести.
- Да останови ты коня! - Исаак кричал в ухо скакуну, будто именно ему были обращены эти слова, а не Сулейману.
- Стоять, стоять, родимая! - крикнул Сулейман, стянув на себя поводья.
Конь остановился и пошел тихим шагом. Устали всадники. По тропинке в сосновой роще шел конь медленным шагом.
- Дело в том, - продолжал грамотный Сулейман - что человеческая совесть не всегда и не везде одинакова, почти всегда она есть прямое следствие образа жизни данного общества, данного климата и географии. Все зависит оттого, с какой точки на это посмотреть.
Например, поступки, которые японцы или венгры считают нормальными, заставляют нас содрогаться от ужаса здесь, на Кавказе. Прилюдно портит немец воздух. Там, в Германии, считается это нормой поведения. А на Кавказе этого не поймут.
В Китае мужчина, рост которого 180 см., считался бы высоким, но в Прибалтике такого почти за карлика сочтут. То есть, все относительно, в зависимости от региона.
Это понятие, зависящее лишь от широты и долготы, способно извинить и оправдать любую крайность. Тогда найти золотую середину должна помочь нам только мудрость, и выработать в себе кодекс поведения, который и будет отвечать как нашим потребностям и наклонностям, данным нам Природой, так и законам страны, где выпало нам жить.
И вот, исходя из собственного образа жизни, мы должны выработать свое понятие совести, свой оазис в пустыне. Поэтому, чем скорее определит человек свою жизненную философию, тем лучше, потому что только философия придает контуры совести, и регулирует все наши поступки опять же она.
- Сулейман, а как же репутация? Она тебя не волнует?
- Не волнует абсолютно, - спокойно, с улыбкой ответил Сулейман. Более того: при мысли о том, что эта репутация дурная, я получаю большое внутреннее удовольствие. Если бы считали ее образцовой, мне было бы не так приятно. Не забывай никогда, Исаак: хорошая репутация - это как бы случайно найденная банкнота, которую надо истратить.
Она не в состоянии нас вознаградить за все жертвы. Кто дорожит своей репутацией, еще больше мучаются и страдают, чем те, кто о ней не заботится. В постоянном страхе потерять то, что им дорого, живут первые. А перед возможностью наказания за свою беспечность трепещут вторые.
Если, таким образом, ведущие одних к добродетели, а вторых - к пороку, дороги, одинаково усеяны колючками, какой смысл подвергать себя мучительным сомнениям, выбирая между этими дорогами? Почему не посоветоваться с Природой, которая бесконечно мудрее нас, и не следовать ее указаниям?
На что Исаак возразил, повернув лицо назад (как бы хотел увидеть лицо Сулеймана), погладив коня за гриву:
- Боюсь, что если захочу принять твои я принципы, то я стал бы невоспитанным.
- Ты прав. Но я уважаю жизнь. Жизнь присутствует даже в крысах, которые копошатся в помойках. Даже вот эта лошадь чувствует жизнь, на которой мы щас сидим. Но ты что вкусить боишься? Что? Давай трезво рассмотрим этот вопрос.
Кто никогда даже не интересуется мнением остальных членов общества, тот и проповедует мораль. Тот учит всех, как жить! Как ты думаешь: монахи и муллы знают жизнь? Конечно, нет! Это жалкие церковные чиновники, отупевшие и разжиревшие на народных харчах. Они опухоль желудка лечат детским кремом.
Так что, это не что иное, как цепи, которые мы все должны искренне презирать. Они противоречат здравому смыслу. Это нереальные и абсурдные мифы, имеющие ценность только в глазах идиотов.
В глазах же образованных и интеллигентных людей, они заслуживают только насмешки.
Для очень немногих жизнь усыпана розами. Именно розами, а не трупами. Только для них легок путь к Парнасу. И если ты меня послушаешься, то будешь одним из тех, кто даже среди терний находит на своем пути успех.
Через совесть мы получаем знания о целях Природы. Совесть - это внутреннее чувство, не более того.
Анализируя его, рационально и с выгодой для себя мы постигаем динамику и механизм Природы, которые выражаются внутри нас в импульсах, порывах, и которые терзают или успокаивают нашу совесть.
Слово "совесть", Исаак, означает внутренний голос, который взывает, когда делаем мы то, чего делать нельзя.
Скажем, если пожурить ребенка за то, что он не слушается, то ребенок будет испытывать угрызения совести до тех пор, пока, переборов себя, не обнаружит, что нет зла в том, от чего хотели его отсоветовать.
Совесть - это всего-навсего детище предрассудков, которые заложены в нас с молоком матери, которое создаем своим собственным поведением мы сами.
Создаем себе совесть, будто строим себе карьеру. И ой как надоедать нам будет эта совесть! Будет кусать, жалить, тревожить по любому поводу, и вполне возможно, что мы окажемся во власти совести настолько деспотичной, что будет кишка тонка, и не удастся получить нам полного кайфа ни от одного поступка, тем более порочного в глазах чурбанов.
Исаак, помни! Очень часто люди не замечают очевидную истину, может, поэтому и не замечают, что это слишком очевидно. И уже потом, чрезвычайно удивляются, когда кто-то откроет то, что казалось бы, должны были знать все.
В жизни все просто, поверь мне. Надо просто увидеть, а не смотреть. Быть внимательным и ушлым. Надо ориентироваться, а не открывать что-то новое. Все уже есть! Надо увидеть то, что есть! На основании именно уже существующих 7 нот композитор начинает сочинять музыку. Он просто сочиняет музыку, а не выдумывает 8 ноту. Это так, для справки.
Короче говоря, исходя из собственных принципов, у нас может быть одинаковый повод разочароваться в том, что сделали мы слишком много зла, и в том, что сделали его слишком мало или вообще его не делали.
Но давай выясним понятие вины в его самом элементарном смысле. В этом случае чувство вины, то есть то, что приводит в действие внутренний механизм, только что названный нами совестью - будет совершенно бесполезной вещью, слабостью, которую мы должны побороть во что бы то ни стало.
Ибо чувство вины - не что иное, как помехи предрассудка, которые чреваты наказанием за проступки, тем более, если причина такого запрета неясна или неубедительна.
Ноо, ноо! (Хлестнул коня по спине) Убери угрозу наказания, измени понятия, отмени уголовный кодекс или пересели преступника из одной страны в другую, и дурное деяние, конечно, останется дурным. Но тот, кто совершает его, больше не будет испытывать чувства вины за него. Так как его родня и Родина находиться далеко, и стыдиться ему нечего! Здесь он свой среди чужих.
Чувство вины - это всего лишь неприятная ассоциация, которую мы принимаем за абсолют, но никогда она, никоим образом не связана с характером поступка, который мы совершаем.
В детстве я на голову прохожего с балкона уронил арбуз. Он чуть не умер, и я, забежав в комнату, спрятался и стал раскаиваться. Ну а потом мне было по фигу, даже не жаль того прохожего.
Или же, однажды я схватил за горло змею - гюрзу. Красивая она была, но я ее убил. Раздавил как муравья. Один момент я пожалел, но это был один момент.
Вот элементарно. Берем стукачей. Ведь они получают кайф и удовольствие оттого, что закладывают, стучат на кого - то. Где их совесть? Где?
А ведь даже пророк Мохаммед говорил, что в рай доносчиков не пустят. Это аят из Корана.
(Конь продолжал лететь, ветер бил им в лицо, и развевал их волосы).
70% мужчин захотели бы переспать с мужчинами, но они бояться огласки.
И если эти мужчины на себя напялят бороды, усы, загримируются так, чтобы никто их не узнал, и если произойдет это на самом деле, то число педиков увеличится втрое. Просто пока процесс маскировки у мужиков протекает слабо, ибо они лентяи и трусы.
Внутри человека живут тысячи душ. А он думает, что у него только одна душа. Нет! У него в сердце тысячи душ. Как у морского кальмара много щупалец, столько у человека и душ.
Поэтому, мимо него мелькают различные пристрастия. То он хотел бы быть космонавтом, то Президентом страны, то слугой, то гомиком, то педагогом. Это виноват не он, это зов многочисленных душ. По крайней мере, двойствен Бог. Поэтому существует и гомосексуализм и лесбиянство.
Если бы это было не так, разве смог бы человек подавить в себе угрызения совести, и преодолеть чувство вины? Ведь совесть - вещь покладистая! Все люди справляются со своей совестью.
Совесть напоминает доброго и сладкого щенка, с которым играешься когда захочешь, и как захочешь.
Прокурор обвиняет совершенно невинного человека, и получает за это крупную взятку. Вновь за определенное вознаграждение и совершенно осознанно пропускает через границу преступника таможенник. Чтобы получить деньги, безнадежного больного нарочно оперирует хирург.
Все они имеют семью, детей, и все считают себя честными, ибо совесть у них, по их же мнению, чиста.
Худо - бедно, но они справляются со своей совестью. Можно сказать с уверенностью, что даже когда речь идет о поступках, имеющих самые серьезные последствия, с угрызениями совести можно справиться окончательно, если у человека хватит ума.
Надо знать, что законы должны работать для человека, а не человек для законов. Люди не должны быть послушными жертвами тех идиотских законов, созданных такими же идиотами. Не справедливо это. Вдумайся! Это тоже самое, что сначала всех грабят, отнимают у них хлеб и землю, потом устанавливают законы, чтобы народ не грабил и не убивал. Нет уж! Надо было раньше составлять этот закон! Еще в чреве матери природы!
Пошли они все в жопу! Человек должен понять, что прогрессируя, самовыражаясь, анализируя свою жизнь, можно дойти до самых потрясающих крайностей, можно наслаждаться сколько душе угодно.
Ведь если установлена граница нравов, значит можно ее нарушить, и перейти эту границу. Разве нет? Да и вообще, кто устанавливает эти границы? Кто эти люди?
Чувство вины в какой-то мере зависит от тяжести содеянного.
Это так, поскольку предубеждение против серьезного преступления сильнее, чем против легкого. Если тебя подстрекают на убийство, то это мерзко. А если ты планируешь переспать с 13 летней девчонкой, которая на это сама согласна, то это класс. Повторяю, если согласна на это она сама! Устал наш конь, нет? Может сойдем на землю, Исаак?
- Давно пора! - ответил Исаак.
- Стоять, бррр!
Конь замедлил ход, задрожал, остановился. Оба спрыгнули с коня на землю. Сулейман вел его за уздечку, Исаак же бесшумно шел на неверных ногах.
- Хорош, милый. Красивый конь, правда?
- Да, хорошо поскакали. И что же? Продолжай, я слушаю.
- Да! Вот я и говорю, что надо найти в себе силы, безболезненно избавиться от всех предрассудков, набраться мудрости и понять, что все преступления в сущности одинаковы. Кто украл один доллар или миллион - это не важно. Оба они воры. Добавлю, что справившись с чувством вины по поводу незначительных проступков, скоро научишься ты подавлять в себе неловкость при совершении довольно жестокого поступка, а потом творить любую жестокость, как большую, так и малую, с неизменным спокойствием.
Исаак, если после совершения жестокости тебе неприятно, так это только потому, что ты привязан к определенной доктрине свободы или свободы воли. И повторяешь про себя: "Вот я дебил! Какой я мерзкий! Что я натворил!"
Главное, не жалеть ни о чем! Иначе не было бы в мире убийц и террористов. Они не жалеют ни о чем. Главное: перейти эту грань, предел.
Но надо убедиться в том, что свобода - это абсурд, и что нами движет сила, более мощная, чем мы сами. Если понять, что в этом мире все имеет свою цель и свою пользу, и что преступление, после которого наступает раскаяние, так же необходимо для великого замысла Природы, как война, голод, посредством которых периодически опустошает она целые империи.
А ведь империи гораздо меньше зависят от Природы, чем человеческие поступки - если бы только над этим мы дали себе труд подумать, то просто перестали бы
испытывать угрызения или чувство вины.
И не заявил бы ты мне Исаак, что я неправ, полагаясь на волю Природы, которую ты считаешь грехом.
Природе нужен диктат, ибо равенство исключено. Это противоречит всяким законам бытия. Царь зверей - лев, это закон, никто его не отменял. Никогда царем зверей не станет заяц. В истории эволюции это истина.
Если произошло с тобой несчастие или горе, изнасиловали твою жену, или убили брата, то знай, что должно было произойти именно так. Не говори - зачем? За что? Мол, не заслужил я это горе…
Заслужил, братуха, заслужил!
Все моральные эффекты, - продолжал Сулейман, - происходят от физических причин, с которыми они связаны.
Сверху мы кричим в колодец, в черный холодный колодец, а снизу до нас доносится эхо. Что это? Это физические законы. Многое зависит от природы атомов, которые мы поглощаем, от видов или количества молекул, содержащихся в нашей еде, от нашего настроения.
У нас в мозгу миллиарды клеток. И если у кого-то отсутствует всего несколько клеток, то все! Никогда не поймет он то, чего буду понимать я. Он будет вечно смотреть, но не увидит то, чего увижу я. А я увижу то, что они знают и так. Но толку от этого нет!
Многое мы в жизни знаем, но вряд ли понимаем.
Меня раньше это злило, но я сейчас спокоен. Понял, что есть люди избранные, а есть гарнирные. Есть вожди, но есть и рабы. Поверь, что без рабов развитие общества остановилось бы. Скажи, кто выполнял бы черную работу? Вожди? Конечно нет! Идею подают интеллектуалы, а выполняют ее рабочие и сельчане. Как было это в 1917 году в России.
Теорию революции создали трое: Ленин, Плеханов и Троцкий. Эти люди являлись сливками того общества. А принудительно свергли с трона Николая - 2 именно рабочие и крестьяне.
Причина порочного или доброго поступка состоит именно в этом, и можно сравнить это с криком в колодец, а украденные из кармана ближнего баксы, или, подачка нищему - это эффект полученного эха. Как мы реагируем на эти эффекты, вызванные предварительными причинами?
Можно ли выброситься с 9 этажа головой вниз, и не пострадать? Разве можно часто кушать, нажираться, а потом не опорожняться в сортире? Это немыслимо! Поэтому очень глупо и неестественно поступает человек, который не делает того, что ему хочется, и глубоко раскаивается, сделав это.
И чувство вины и угрызения совести являются не чем иным, как малодушием, которое следует не поощрять, а напротив, искоренять в себе всеми силами и преодолевать посредством здравомыслия, разума и привычек.
Угрызения совести - это изжога желудка, это остеохондроз, радикулит, не более того. Такой же порок. Справляемся же мы все с изжогой, радикулитом.
Поверь, что очень гуманно убивать людей. Особенно во время войны. Ведь чем раньше ты убьешь врага, тем быстрее закончатся его страданья. Разве это не гуманность? Было бы лучше, если во время страшных сражений полководцы долго тянули бы лямку, продолжая оставаться в неопределенном состоянии? И измываясь кровью, раненные мучались бы в окопах.
Даже загнанную лошадь тут же пристреливают, а с человеком цацкаются. Почему?
Не гуманно мол, это! А убивать лошадь - а это живое существо - тоже не гуманно. Ведь опять таки, говорил пророк Мохаммед, что лишать жизни дышащее существо - грех.
Короче говоря, всюду противоречия. И это наша жизнь.
Разве помогут сомнения, когда с кармана выпал пакет анаши? Нет. Пропала анаша, не будет кайфа. К чему сомнения? Смириться надо с этим. Посему надо понять, что угрызения совести не сделают поступок менее злодейским, ибо они появляются всегда после поступка и очень редко предотвращают его повторение.
Бывает одно из двух после совершения зла: либо следует наказание, либо его нет. Во втором случае раскаяние абсурдно.
Какой смысл каяться в том, что дает нам самое полное удовлетворение и не влечет за собой никаких нежелательных последствий? Смысл?
Если ты прохлял, то радуйся, не нервничай! Dont worry! Be happy!
А если ты жалеешь о той боли, которую твой поступок может кому-то причинить, значит ты любишь того другого больше, чем самого себя. Ведь это благородно! Согласись! И в то же время, нелепо сочувствовать чужим страданиям, если эти страдания принесли тебе какую-то пользу. Если каким-то образом щекотали, возбуждали, наполняли тебя радостью и блаженством.
В крайнем случае, тебя будут ненавидеть. Но ненависть - высокое чувство, ее надо заслужить.
Следовательно, в этом случае для угрызений не существует никаких реальных причин. Мелочь это.
Если же твой поступок выявлен, и наказание неизбежно, тогда, взглянув на этот факт трезвым взглядом, мы увидим, что сожалеем не о том зле, которое причинили другому, а лишь о своей неловкости, потере бдительности, которые позволили обнаружить это зло. Тогда я согласен, что для сожалений есть основания, и здесь есть о чем поразмыслить, чтобы проанализировать причины неудачи и впредь быть осторожнее.
Надо быть предельно внимательным! Знаменитый следователь Руденко, который участвовал в Нюрнбергском процессе в 1945 году, любил трахать девочек, не старше 13 лет. Об этом не знал никто. Никто! Прикинь, Руденко - и такое. Но он это долго скрывал, его не поймали с поличным. Не испытал он сожалений. Все выяснилось после его смерти.
Однако не надо путать эти чувства с истинными угрызениями совести, ибо истинные угрызения - это боль в сердце, вызванная причиненным самому себе злом. Вот здесь-то и кроется между этими двумя чувствами огромная разница, и пользу одного и бесполезность другого это доказывает полностью. Когда ловят с поличным, так сказать, на месте преступления, человек начинает страдать.
Когда мы получаем удовольствие от какой-нибудь мерзкой забавы, как бы жестока она ни была, получаемое удовольствие служит достаточным утешением за неудобства.
Я только что от твоего члена получил превосходное удовольствие. Я даже рад тому, что ты этого не ожидал. Ха - ха!
Разве перед тем как совершить какой-нибудь поступок, мы не предвидим отчетливо, чем он обернется для других?
Разумеется, предвидим. Не остановить уже нас невозможно. Напротив - мысль нас нарочно подталкивает на это.
Разве не понимал Наполеон, что захватывая и порабощая Европу, он губит людей? Знал! Но он войну любил, он был настоящим солдатом, и было ему все по фени. Он чувствовал, что был избран всевышним.
И что может быть глупее, чем неожиданное и запоздалое раскаяние, когда совершив дело, мы начинаем мучиться, страдать, и портить себе удовольствие.