АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР ИНСТИТУТ АРХИТЕКТУРЫ И ИСКУССТВА

Шамиль Фатуллаев

ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО БАКУ

XIX - начала XX веков

Copyright – Институт архитектуры и искусства Академии наук АзССР (ИАиИ), 1978

Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Академии наук Азербайджанской ССР

Научный редактор - заслуженный архитектор РСФСР доктор архитектуры профессор В. И. Пилявский

Баку - один из древнейших городов нашей страны. Быстрыми темпами он начинает развиваться в XIX - начале XX веков. Именно этот период градостроительства Баку рассмотрен в книге. Несмотря на общие черты с другими городами эпохи капитализма, Баку имел собственные тенденцию роста и специфику планировочной структуры, которые и определили его своеобразие и художественные особенности.

Автором сделана попытка раскрыть закономерности градостроительного развития Баку, особенности его застройки и творческую деятельность зодчих, внесших свой неповторимый вклад в архитектуру города.

Книга рассчитана на архитекторов, градостроителей, историков архитектуры и градостроительства.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Говорить о Баку - это значит говорить об одном из крупнейших и древнейших городов Советского Союза, расположенном на западном берегу глубокой бухты Каспийского моря. Многообразие застройки города определяется, рельефом, планировочной структурой бакинской крепости, ее памятниками архитектуры, а также прямыми и длинными до «бесконечности» улицами форштадта.

Истории Баку посвящено множество статей, брошюр и книг азербайджанских, русских, советских и зарубежных авторов. Однако капитальная монография доктора исторических наук С. Б. Ашурбейли об истории Баку завершается XVIII веком [16]; в исследованиях академика М. А. Усейнова, доктора искусствоведения Л. С. Бретаницкого и А. В. Саламзаде всесторонне анализируются различные аспекты градостроительства и архитектуры Баку начиная с древнейших времен и кончая второй половиной XIX века.

Период развития архитектуры и градостроительства Баку XIX и начала XX веков еще не освещен, хотя именно этот период истории характеризует формирование города как крупнейшего промышленного центра Закавказья со всеми его противоречиями.

После того как небольшой феодальный город Баку - центр Бакинского ханства в 1806 году присоединился к России, начался новый, прогрессивный этап его исторического развития как в планировочном, так и в архитектурном отношении. В 1859 году Уездный город Баку был преобразован в центр Бакинской губернии. Территориальному расширению и прогрессивному развитию способствовало его расположение у моря с удобной бухтой, позволявшей развивать торговые связи со странами Ближнего и Среднего Востока, со Средней Азией и Россией. Однако губернское начальство не уделяло должного внимания ни экономическому подъему, ни градостроительному развитию города.

Со второй половины XIX века, со времени планомерной разработки нефтяных месторождений Апшерона, Баку выдвигается в ряд крупнейших промышленных и экономических центров царской России. Ни один населенный пункт России по темпам и своеобразию роста не мог тягаться с этим малозаметным в прошлом городком. Обладавший богатейшими нефтяными ресурсами, в разработку которых вкладывались огромные капиталы отечественных и иностранных фирм, Баку находился в то время в состоянии большого экономического подъема. В. И. Ленин отметил это в своей работе «Развитие капитализма в России». По этому поводу он писал, что «почти вся нефть добывается в Бакинской губернии» и город Баку «из ничтожного городка сделался первоклассным в России промышленным центром» [113].

По мере развития производительных сил и производственных отношений расширяется территория города, появляются новые элементы в его планировке и застройке: общественные сады, скверы, бульвары, площади, прямые магистрали с монументальными зданиями различной архитектурной трактовки. Все эти явления еще должным образом не раскрыты, не систематизированы и не обобщены, хотя рассматриваемый период представляет не только научный интерес, но имеет и практическое значение в связи с продолжающейся реконструкцией обширной исторической территории города.

При реконструкции кварталов Баку потребуется глубокое знание истории формирования его планировочной структуры. Это возможно лишь на основе изучения архивных, графических, текстовых и других документов, выявления ценности существующей капитальной застройки, важнейших памятников эпохи и т. д. [180]. Все эти материалы помогут вникнуть в сущность задачи реконструкции исторических городов, в том числе и Баку. Вот почему создание монографии о градостроительстве Баку XIX и начала XX веков актуально, ибо без использования опыта прошлого, особенно недавнего, немыслимо правильно решать задачи перспективного развития города.

Цель предпринятого автором исследования - показать пути формирования и развития Баку со времени присоединения Азербайджана к России до установления Советской власти.

Современное развитие Баку начинается с начала XIX века, с появления так называемого европейского форштадта как предместья средневекового города-крепости. Впоследствии город-крепость и форштадт составят единое целое и Баку превратится в один из промышленных центров мирового значения.

Крупные торговые города Азербайджана, такие, как Гянджа, Шуша, Шеки, до первой половины XIX века по экономическому уровню развития шли впереди Баку, а затем отстали. На рубеже XIX-XX веков он оставил позади себя такие города Ближнего Востока, как Тебриз, Исфаган, Тегеран и др., что делает особенно ценным изучение тенденций развития Баку как самостоятельного градостроительного организма, выросшего на свободной территории под сенью древней крепости и превратившегося в течение века в огромный капиталистический город со сложным коммунальным хозяйством.

В этой книге исследованы основные этапы становления и формирования Баку как городского организма, композиционная структура его центра, основных магистралей и «зеленой архитектуры».

Считаю своим долгом выразить искреннюю признательность моим коллегам по Институту архитектуры и искусства Академии наук АзССР, сотрудникам ЦГИА АзССР, ЦГА ГССР, ЦГВИА СССР, ЦГИА СССР, ЦГИАВМФ СССР, а также академикам М. А. Усейнову, А. В. Сумбатзаде, члену-корреспонденту АН АзССР д-ру искусствоведения проф. А. С. Саламзаде, канд. архитектуры Р. М. Эфендизаде, помогавшим в процессе длительной работы по подбору материалов.

Глава I

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ПЛАНИРОВОЧНОЙ СТРУКТУРЫ ГОРОДА XIX -НАЧАЛА XX ВЕКОВ

УЕЗДНЫЙ ГОРОД ШЕМАХИНСКОЙ ГУБЕРНИИ

(1806-1859 гг.)

В 1806 году Баку вошел в состав Российской империи, и с этого времени начался новый период в истории развития и территориального роста города за пределы средневековых крепостных стен.

По своему географическому местоположению (город расположен на западном берегу Каспийского моря) средневековый Баку занимал очень выгодную позицию и как морской порт с великолепной бухтой, и как стратегический пункт в восточном Закавказье, через который проходили торговые пути из России в Иран¹. Войны России с Ираном, которые велись в конце XVIII и в начале XIX веков, требовали от царского правительства укрепления бакинской крепости. Для усиления обороноспособности Баку в разное время были разработаны два варианта проекта укреплений города.

Первый вариант, составленный в 1796 году, назывался «План части города Баку с назначением прожектируемого к оному для охранения магазейнов укрепления»². Проект предусматривал расширение крепости Ичэри-шэхер почти в два раза в юго-западном направлении, примерно до района, где расположена старая гостиница «Интурист». Проектируемые Укрепления начинались на берегу моря бастионом. Проходя по линии повышенных отметок, стены повторяли рельеф местности и вплотную подходили к бастиону Ичэри-шэхер возле здания бывшей городской думы. В начале 1798 года русские войска по приказу Павла I оставили Азербайджан, и расширение бакинской крепости не состоялось.

В 1807 году инженер-майор Христиан Трузсон 2-й разработал новый «План части города Баки и лежащей около оной ситуации, с показанием прожекта о заложении подле города на северной стороне его расстоянием от оного на 200 сажен новой крепостцы, представленной на наклейке»³.

По этому проекту имелось в виду построить крепость вне пределов города, на берегу моря, на свободном, ровном и открытом участке. Отсюда хорошо были видны окрестности и город Баку. По площади новая крепость уступала той, которая была запроектирована в 1796 году и составляла примерно одну четвертую часть существующей.

Решение четырехбастионной крепости по форме звездчатого плана и по расположению на местности превосходило тщательностью продуманности и проработки первый вариант. Очевидно, Трузсон 2-й преследовал иные задачи: он не помышлял о формировании военно-морского порта и предусматривал строительство крепости, отвечавшей всем правилам фортификационного искусства той поры. Возможно, на композиционное решение крепости оказала влияние бастионная структура хорошо известной тогда Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге.

План бакинской крепости. Инженер X. Трузсон 2-й,  1796 г.

Строительство новой крепости, ничем не связанной со старой, очевидно, вызвало бы в дальнейшем при развитии ее на свободной от застройки территории форштадта разработку иного планировочного решения. При этом в основу нового города вне старой крепости легла бы совершенно другая планировочная система. Вероятно, планировка нового города получила бы радиально-концентрическую схему с проспектами, что позволяли и рельеф и территория. Именно такая схема планировки широко применялась в строительстве новых периферийных городов России: это подтверждают большинство планов городов Средней Азии второй половины XIX века, спроектированных военными инженерами [188].

Появление нового ядра крепости как крупного градостроительного элемента способствовало бы развитию планировочных идей, не учитывавших исторически сложившегося города-крепости Баку и рельефа местности. Таким образом, рост города в конечном счете обусловливался заранее принятой планировочной схемой, не согласованной с элементами окружающей среды, которые могли бы придать своеобразие будущему городу. Если бы строительство Баку пошло по такому пути (без учета старой крепости с ее выдающимися памятниками архитектуры), то небольшая, но выразительная своей планировочной структурой территория новой крепости и города осталась бы в стороне от исторического развития Баку. Это могло привести к тем же последствиям, которые имели место во многих городах Средней Азии - четкому разделению на старые и новые, прямоугольные, не связанные друг с другом части.

План укрепления крепости. Проект. 1796  г.

План новой предполагаемой крепости. Инженер X.  Трузсон 2-й, 1807 г.

Комплекс дворца Ширваншахов в Баку. Фрагмент Диван-хане, XV в.

Возникновение административного и торгового центра под защитой новой крепости резко понизило бы торговую деятельность населения старого Баку. Исторически сложившийся общественный центр с крупными караван-сараями, базарами и торговыми рядами протяженностью до 600 м (от Шемахинских до Сальянских ворот) мог утратить свое значение; строительство новых жилых домов и зданий в крепости постепенно прекратилось. В результате территория старой крепости с се исторической планировкой и памятниками архитектуры могла прийти в упадок и с течением времени вовсе оказалась бы заброшенной. А между тем на ее территории находились такие выдающиеся памятники национального зодчества, как Гыз-Галасы - Девичья башня (V-XII вв.), комплекс дворца Ширваншахов (XV-XVI вв.), Джума-мечеть (XIV-XIX вв.) и др. В качестве примера города, потерявшего многое из своего архитектурного своеобразия, может служить Гянджа: после ликвидации Гянджинской крепости ее укрепления были снесены.

Благоприятные для России военные события в Закавказье привели к отказу от постройки дорогостоящей крепости на берегу Каспия, и это стало благом для Баку. Сохранение за бакинской старой крепостью военного и административного значения на длительный период времени после присоединения к России предопределило развитие крепости и возникновение при ней форштадта. Рост города происходил в условиях подчинения историческому ядру, что сыграло огромную роль в истории развития архитектуры Баку в капиталистический период его существования.

Однако, хотя составленный в 1807 году проект крепости и не был осуществлен, идея создания цитадели в районе бакинской крепости, видимо, продолжала волновать военные власти: из выявленных графических документов видно, что 22 января 1833 года в Баку был подготовлен схематический «Генеральный план бакинской крепости с показанием внутри оной предполагаемых улиц и место для построения цитадели»⁴. Этот проект был переработан 6 октября 1835 года в «План крепости Баки с показанием предположения на устройство в оной Цитадели и Крепости, и увеличение форштадта за Крепостью»⁵, который должен был быть представлен на утверждение кавказской администрации. По этому плану территория бакинской крепости с ее исторически сложившейся планировкой и застройкой подвергалась коренной реконструкции: уничтожалась вся средневековая градостроительная ткань города с памятниками прошлых веков, за исключением комплекса дворца Ширваншахов, который, однако, тоже переделывался.

Из трех проектных предложений по реконструкции бакинской крепости, выдвинутых в разное время, самым бесцеремонным по отношению к судьбе крепости оказался последний, которым ликвидировались ее древняя планировка и застройка.

Для реализации проекта 1835 года необходимо было вначале выселить всех жителей: крепости (несколько тысяч человек), на льготных условиях предоставить им участки для застройки в районе форштадта и добиться значительных средств на эти цели. Начальство отклонило проект, так как кроме экономических соображений приходилось считаться и с тем, что коренное население крепости добровольно не оставило бы наследственных владений, а насильственное переселение могло вызвать нежелательные эксцессы.

В то время крепость была ограничена двойным рядом стен, укрепленных системой бастионов, что препятствовало территориальному росту. Однако и за пределами крепости существовало давно заселенное предместье - рабад, тесно связанное с ремесленной и торговой жизнью. Сложившаяся планировочная структура древней крепости фактически дополнялась рабадом, который служил местом жительства беднейших слоев населения. Неогражденный, часто подвергавшийся нападению и разорению, рабад имел различную плотность застройки, иногда в виде отдельных поселений-деревень (Байир-шэхер, Хальфедам).

Проект перепланировки бакинской крепости. План. 1835 г.

На территории рабада также строились и крупные сооружения гражданского и культового характера. В разное время здесь появились, кроме ансамбля дворца бакинских ханов, караван-сараи, мечети, бани и другие сооружения, большой зеленый массив - загородный «ханский сад». Замок бакинских ханов, мечети и караван-сараи доминировали в общей жилой застройке. Нетрудно заключить, что крепость и рабад, особенно со второй половины XVIII века, составляли единый стихийно развивающийся городской организм. Рабад, не имевший определенного торгового и общественного центра, занимал подчиненное положение. Отсюда и прямое тяготение его к крепости, с которой он был связан Шемахинскими воротами.

Застройка рабада площадью 15-16 га занимала территорию к северу от крепости вдоль Шемахинской дороги, на которой располагались многочисленные караван-сараи. Щедрые источники родниковой воды питали рабад и крепость.

Феодальный Баку расширял свои границы за пределами крепостных стен, где образовался новый жилой район, не уступавший по площади крепости (21,5 га). Вокруг крепости и на границе рабада располагались шафрановые сады - драгоценные дары Апшерона. Позднее они были вытеснены городской застройкой.

После 1806 года разоренная и заброшенная застройка рабада постепенно стала приобретать жилой характер. Однако во время войны 1826 года рабад был настолько разрушен, что так и не сумел оправиться полностью; вокруг крепости возникли широкая эспланада и форштадт с прямоугольной регулярной планировкой.

Как только Баку вошел в состав Российской империи, военные власти занялись укреплением крепости на случай войны с Ираном. В период с 1807 по 1811 год осуществлены основные работы по восстановлению двойного кольца стен; они были дополнительно укреплены бастионами и флешами при Шемахинских и Сальянских воротах. По всей линии бастионов и стен вырыт глубокий сухой ров, выложенный камнем, и насыпан земляной вал. Одновременно военная администрация решила использовать положение Баку как торгового порта в целях увеличения доходов императорской казны, и в связи с этим 6 августа 1809 года была открыта таможня.

Введение пошлины вызвало недовольство иранских купцов, которые в обход торговой заставы стали переправлять товары контрабандным путем. Прямое следствие этого - упадок торговли и сокращение доходов казны. Тем не менее, составлением проектов зданий таможни для разных участков (на границе Баилова, на территории крепости) занимались и в 1829 и 1830 годах⁶.

Выгодное расположение форштадта в непосредственной близости от основного городского ядра - крепости не могло не привлечь внимания местных властей, стремившихся как можно лучше использовать благоприятные данные местности. С целью организации территории рабада в качестве нового форштадта с единой регулярной планировкой и кварталами европейского типа в 1809 году был составлен генеральный план крепости⁷.

При составлении схемы планировки крепости и форштадта было не только принято во внимание устройство поселения, но и учтено строительство сооружений стратегического характера. Для эффективности обороны бакинской крепости, на случай внезапного нападения, между крепостью и форштадтом была оставлена свободная от застройки эспланада шириной около 350 м. В границы планировки нового района вошли те градостроительные элементы рабада, которые сохраняли еще функциональное содержание и не противоречили стратегическим целям военных властей. Главное, должным образом было оценено значение Шемахинского тракта и с ним увязана прямоугольная система планировки форштадта. Кроме того, были учтены источники питьевой воды в этом районе, а также издавна существовавшая хорошо разработанная система водоснабжения. Спокойный рельеф местности был благоприятен для массовой рядовой застройки.

В схеме планировки форштадта на основе историко-природных факторов была применена регулярная система кварталов, связавшая старые и новые части развивающегося города. Это выражалось в раскрытии фронта кварталов к крепостным стенам и их увязке с элементами фортификационных сооружений (башнями, бастионами). Идея взаимосвязи крепости с форштадтом была принята во внимание при расширении городской территории вокруг крепости. Этот принцип способствовал созданию в будущем своеобразной по планировке, колоритной по архитектуре и цельной по художественному образу широкой магистрали - Николаевской (ныне Коммунистической) улицы.

Форштадт, расчлененный на геометрически правильные кварталы, еще не отражал преимуществ новой планировки. Степень застроенности кварталов была минимальной. Это объяснялось тем, что военные столкновения с Ираном не способствовали большому строительству в форштадте. Боевая готовность бакинской крепости к обороне всегда являлась первостепенной задачей, вплоть до окончательного присоединения Северного Азербайджана к России по Туркманчайскому договору 1828 года. Вот почему вопросы застройки форштадта возникали спорадически.

Схематический план 1810 года не был решен в деталях, и все же он являлся важной вехой в истории развития форштадта и стал дисциплинирующим градостроительным документом, но лишенным гибкости в отношении перспективы роста города⁸. При стремительном территориальном расширении города новая застройка размещалась на продолжении существующих улиц. Баку так и не имел перспективного генерального плана вплоть до конца XIX века; это характерно для дореволюционного градостроения.

Постепенно часть кварталов форштадта приобретала обжитой характер, в основном за счет беднейших слоев населения. По свидетельству французского путешественника Гамба, в 1820 году весь форштадт состоял из новых глинобитных построек.

К этому же времени относится и «Генеральный план Бакинской крепости с блислежащего около оной ситуации и с показанием существующего казенного и обывательского строения как в крепости, так и вне оной», составленный в 1822 году (обнаружен нами в ЦГВИА СССР)⁹.

План 1822 года раскрывает ряд моментов формирования форштадта и характеризует его действительное состояние. В этом плане сохранены все планировочные особенности генерального плана 1810 года, но продолжена схема дугообразного расположения кварталов в отдалении от крепости за счет соблюдения широкой эспланады и привязки направления новых кварталов к абрису крепостных стен и бастионам.

Примечательно то, что на генеральном плане 1822 года зафиксирована существующая застройка форштадта, одновременно показано, насколько соблюдались красные линии новых кварталов, и отмечалось, что в новой части форштадта плотность застройки кварталов незначительная. Застройка все еще носила хаотический характер, и потому проектные линии кварталов и направления улиц не были соблюдены. Возможно, что часть застройки сохранялась еще от рабада и естественно вошла в границы новых кварталов; на это указывает ряд существующих и ныне домов с датами построек до 1806 года [37].

Проект   форштадта   при   бакинской крепости. Генпланы 1813 г.  (а), 1822 г. (б)

Такая преемственность экономически была оправдана, но не очень соблюдалась, поскольку новый район города, по тем временам значительно удаленный, не контролировался ни военным комендантом, ни управляющим бакинской крепостью и форштадтом. Планы 1810 и 1822 годов, хотя и фиксировали появление района новой регулярной застройки, всё же отразили лоскутный характер её планировки. Новые районы Баку по своей регулярности напоминали планировку, характерную для городов России первой трети XIX века [139].

При составлении планов форштадта не были приняты во внимание основные принципы русского градостроительного искусства того времени, при которых возведение у старых крепостей и населенных пунктов городов европейского типа должно было сопровождаться составлением генеральных планов [33]. Генпланы разрабатывались с некоторым учетом местных исторических и топографических условий, зонирования территорий, местоположения общественного и торгового центров, зеленых насаждений общественного пользования (садов, скверов, парков) и установления взаимосвязей между этими частями.

Подобными планами в первой трети XIX века были обеспечены многие новые города России, в которых на этой основе проводилось широкое городское строительство¹⁰.

Перспективные градостроительные схемы и планы для Баку не создавались вплоть до так называемого фондерноновского, составленного лишь в 1898 году и не лишенного недостатков: в частности, он страдал планировочной незаконченностью. Тем не менее этот план стал ценным градостроительным документом для последующего развития города [179]. Такое положение в начальной стадии роста бакинского форштадта сильно отразилось на планировке и застройке города в целом. Фактически Баку продолжал территориальное расширение без участия архитектора-градостроителя, стихийно, в рамках прямоугольной сетки регулярных кварталов.

По существу, так называемый генеральный план Баку 1822 года санкционировал возникновение дополнительных прямоугольных кварталов. Ко времени составления этого плана форштадт переживал начальную стадию развития городского района, которому впоследствии суждено было стать важнейшим районом города с отлично выстроенными и ценными в архитектурном отношении сооружениями. А пока что центром притяжения городской жизни продолжала оставаться крепость с таможней, комендантским домом, офицерскими и солдатскими казармами, торговыми и ремесленными рядами, караван-сараями, городской и квартальными мечетями с минаретами, силуэты которых придавали специфику и выразительность монотонной феодальной застройке Баку того времени.

Напряженность городской жизни внутри крепости усилилась после двухмесячной осады крепости в 1826 году войсками бывшего бакинского правителя Гусейн Кули-хана, опустошившего форштадт и прилегающие деревни. Жители разоренных мест укрывались за стенами крепости, что привело к увеличению ее населения. Территория форштадта, легко доступная нападению противника и не прикрытая оборонительными сооружениями, представляла опасную зону для заселения в то беспокойное время. Жители, напуганные разорением форштадта Гусейн Кули-ханом, считали (и впоследствии) более надежным жить в крепости, под защитой ее высоких и крепких каменных стен с башнями, бастионами, окруженными к тому же глубоким рвом и земляным валом.

Бакинская крепость в этой зоне Закавказья являлась одной из лучших и по географическому положению, и по фортификационным данным. Усиленная батареями медных и чугунных пушек по всей линии крепостных стен, она была почти неприступной. К тому же у ее подножия неустанно бились беспокойные волны Каспия. С внешним миром крепость связывали двое ворот - Шемахинские и Сальянские, находившиеся под неусыпным контролем солдат. Внезапное нападение извне при такой системе обороны исключалось: «С вечерней зари поднимались деревянные мосты у ворот, ворота запирались и город погружался в сон» [37].

После подписания Туркманчайского договора началось мирное строительство в новых социально-экономических и политических условиях: Азербайджан вступил в стадию зарождения капитализма. Это способствовало росту городов, причем в их застройке использовались новые типы зданий иной архитектурно-художественной окраски.

Бакинская крепость как административный и торговый центр не могла служить препятствием к расширению форштадта. Прямоугольная сетка кварталов, широкие, полные света и воздуха улицы развивающегося городского района подтверждали перспективность роста форштадта.

Баку - лучший порт на Каспийском море. От него начинались пути в богатые персидские города, торговавшие с Россией. Являясь узловым торговым пунктом на Каспии, богатый солью и нефтью в окрестностях, Баку стал притягательным центром для пришлого населения - выходцев из Кубы, Ширвана и Мугани. Увеличение населения, естественно, приводило к росту городской территории за счет расширения форштадта: «В 1807 году ... в крепости Баку считалось 500 домов, а в 1832 году, при камеральном описании, в крепости с форштадтом 1358 домов» [111]. Эти сведения дают возможность представить плотность застройки форштадта; он по своей площади превосходил территорию крепости и имел тенденцию роста в восточном направлении.

Наблюдая за ростом форштадта и учитывая его притягательную силу для поселенцев, уездное начальство приходило к мысли о необходимости урегулирования этой территории и в какой-то степени разуплотнения крепости путем выселения части жителей в форштадт. Предложение о переселении было охотно принято некоторыми жителями ввиду предоставления участков земли для построек почти бесплатно: «за уплатою только самых незначительных процентов в пользу городских доходов»¹¹.

Рост форштадта по лоскутным планам дополнительных кварталов не удовлетворял минимальным планировочным требованиям и задерживал правильное его развитие, хотя охотников строиться было много. Следовательно, Баку «с утверждением плана возникло бы из своих полуразвалин в другом лучшем виде и показалось бы более достойного названия портового города»¹².

В 1843 году, ко времени составления очередного генерального плана Баку, форштадт, по сравнению с застройкой 1832 года, значительно вырос и площадь его без улиц исчислялась в 46 га. Интенсивный рост города совпал с периодом, когда крепость потеряла оборонное значение и центр притяжения торговой деятельности постепенно перемещался в просторные кварталы форштадта. Это заметил известный путешественник Иван Николаевич Березин, побывавший в Баку в 1842 году. Он писал, что здесь, в форштадте, «больше простору, чем в городе, улицы широкие, дома не в развалинах, изредка украшены садами» [25].

Ослабление оборонного значения крепости подтверждалось и в явлениях общественного порядка - свободная площадь между крепостными стенами в юго-западном углу была превращена в сад (на основе старых насаждений). «В то время, - писал городской голова, - когда Баку был еще уездным городом и когда все городское население сосредотачивалось в одной лишь крепости, промежуток между двумя крепостными стенами был оберегаем военным ведомством и в нем была большая с деревьями и кустарниками аллея, служившая местом прогулок для небольшого в то время населения»¹³ города.

Появление в черте эспланады застройки в виде нескольких кварталов также можно рассматривать как симптом возросших требований городского строительства и формирования форштадта. На плане 1845 года зафиксировано зарождение градостроительных элементов - основных узлов, которые впоследствии составят основу городской планировки. Это уже четкое направление главной магистрали форштадта - Базарной улицы (ныне ул. Гаджиева), связанной прямой дорогой с Шемахинскими воротами на юге, а на севере заканчивающейся площадью, через которую проходил Шемахинский тракт. Таким образом, уже в 1840-х годах тракт превратился в магистраль, а узел сходящихся с ним апшеронских дорог подкрепился площадью, позднее названной Почтовой (ныне пл. Физули).

Если не совершенная еще планировка форштадта стала приобретать важное градостроительное значение для развития города, то объемно-пространственная структура находилась в стадии становления и представлена была одно-двухэтажной жилой застройкой, а также караван-сараями, банями, торговыми рядами и складами. В той же зоне размещались казенные и военные сооружения, которые, по признанию властей, на данном этапе стали препятствием для расширения форштадта. Это, в основном, карантин на восточной окраине города (район улиц Гоголя и Щорса), а на западе - солдатские казармы.

Некоторые казенные здания в форштадте возводились на местах ханских построек. В ряде случаев старые строения использовались по новому назначению. Казачий пост, расположенный на стыке Шемахинской дороги и Почтовой площади, здание почтовой станции, рядом двухэтажный караван-сарай, занятый флотским экипажем, или, как тогда говорили, флотским двором (ул. К. Измайлова, д. 30), являлись старыми постройками форштадта и относились к ханскому периоду жизни города.

Проект форштадта при бакинской крепости. Генплан. 1833 г.

Непрерывный рост населения за счет притока купцов, ремесленников, мелких лавочников и др., предпочитавших тесным и узким улочкам крепости (к тому же еще в условиях контроля со стороны гарнизона) просторные кварталы, широкие улицы и безнадзорные свободные условия проживания в форштадте, способствовал расширению заселяемой территории города. Интенсивный рост Баку со времени присоединения к российским владениям (1806 г.) и до начала первой мировой войны (1914 г.) пережил четыре этапа, относящихся к территориальной застроенности города, а именно: до 1843, 1843-1878, 1878-1900. 1900-1914 года [163]. Но развитие города протекало неравномерно, что ясно отражено в таблице:

Развитие территории Баку по периодам

Если 1843 год можно считать началом нового этапа развития города, то время же предшествовавшее превращению Баку в губернский центр (1859 г.), знаменовало скачок в этом процессе, причем в сложных условиях, без разработанного генплана.

По сравнению с 40-ми годами, в начале 50-х годов XIX века стали заметны градостроительные сдвиги в новом районе Баку. Как стратегический и оборонный объект крепость потеряла свое значение, однако она оставалась административным центром, так как здесь помещались не только казенные здания и лавки, но и все лучшие частные дома чиновников разных управлений и богатых граждан. Форштадт «разбит был на правильные улицы и кварталы, хотя многие места еще не были застроены» [164], крепость также стала «выползать» из своих границ.

Свободная береговая полоса перед крепостью (более 10 м в поперечнике) служила складом «привозимого на судах леса и каменного угля для почтовых пароходов, равно как верфью для постройки лодок и средней величины морских судов, называемых бакинками» [164]. Напротив таможенного управления появилась Купеческая пристань, на которой проводились операции по погрузке и выгрузке товаров, а на южном углу внешней крепостной стены была сооружена более крупная Сальянская пристань.

Таким образом, береговая полоса с пристанями и сараями, ранее фактически не использовавшаяся, начала осваиваться как торгово-складская территория городского значения. После превращения Баку в крупнейший промышленный центр пристани заняли не только этот участок берега, но протянулись далеко на восток, не оставив городскому населению доступа к морю. В 1850-х годах вдоль набережной на восток еще «тянулись болота, заросшие тростником, где водилось много различной дичи, привлекавшей к себе охотников» [195].

Началось территориальное преобразование в зоне, непосредственно прилегавшей к крепости; развивалась ее структурная связь с новыми кварталами форштадта. Ломалось привычное представление населения о замкнутости города внутри крепостных стен, разрушались старые традиции домостроения; глухие монотонные улицы и переулки крепости уступали место просторным улицам форштадта.

Очень ценным и полезным для характеристики планировки и застройки уездного Баку оказался «Генеральный план Бакинской крепости с форштадтом и окружающею местностию на разстоянии от Контр-эскарпа от 2,5 до 3 верст. Сняты с натуры посредством мензулы в 1854 году»¹⁴. Этот наиболее убедительный по полноте содержания план существующей планировки раскрыл степень застроенности кварталов, что дало возможность определить общее направление развития и тяготения уже сложившихся частей форштадта.

Площадь форштадта к этому времени достигла 64 га, превышая территорию крепости - Ичэри-шэхер (21,5 га). Но не только этими данными определялось преимущество нового, складывающегося в иных исторических условиях городского организма. Формировалась совершенно новая градостроительная структура; превосходство и потенциальные возможности развития ее были очевидны по сравнению с крепостями-городами, к которым принадлежал и феодальный Баку [43].

Оставаясь в рамках принятой схемы, форштадт, формировавшийся вначале по прямоугольной системе планировки, в дальнейшем претерпел существенные изменения. Он развивался, дополнялся и расширялся в зависимости от очертаний береговой полосы, рельефа местности, дорог, которые пересекали его территорию и связывали с другими населенными пунктами страны, от источников сырья, размещения промышленности и других факторов. Вес это в совокупности составило тот органический градостроительный «сплав», на основе которого формировалась архитектурно-планировочная структура Баку, - своеобразная, индивидуальная, с чертами, присущими крупным промышленным городам эпохи капитализма [213].

А пока что уездный город Баку имел планировочную схему, не совсем удачную по дробности кварталов, без каких-либо намеков определения центра. Форштадт как трансформирующийся организм выходил из своих первоначальных границ, расстилаясь по пологим склонам окрестных возвышенностей, и в широтном направлении протянулся на 1 км. В расположении кварталов в форштадте улавливается тенденция роста в восточном направлении.

По-прежнему самой удаленной частью форштадта на востоке оставался карантин, мешавший правильной застройке кварталов. Северная граница восточной части форштадта проходила по Балаханской (ныне Басина) улице, которая еще только намечалась, и ее роль, по сравнению с Сураханской (Первомайской) улицей, пересекавшей форштадт в направлении с запада на восток, была выражена в планировке слабо.

Западная часть форштадта от Базарной улицы представляла собой компактную зону и доходила своими кварталами до Нижней Нагорной улицы. Дальше форма кварталов терялась, отдельные участки владений выражали бессистемную застройку Нагорной части города, которая осталась самым неблагоустроенным районом Баку.

В застроенной массе кварталов форштадта определилась четкая сетка улиц: в широтном направлении - Гимназическая, Карантинная, Азиатская, Каменистая, Церковная и Сураханская; в меридиональном направлении - Персидская, Спасская, Базарная, Воронцовская, Армянская, Татарская.

Несмотря на примитивное благоустройство, улицы прочно вошли в планировочную структуру форштадта как важнейшие элементы городской планировки и в дальнейшем не претерпели особых изменений. Базарная улица по-прежнему занимала центрально-осевое положение по отношению ко всей застройке. В качестве главной магистрали ее значение еще более усилилось после того, как город Шемаха превратился в губернский центр, а Баку занял подчиненное положение.

В связи с тем, что Базарная улица фактически превратилась в официальную магистраль и стала более посещаемой и бойкой, в ее застройке произошли изменения за счет увеличения числа торговых заведений (магазины, лавки, караван-сараи). Торговые, так называемые Темные, ряды в Ичэри-шэхер, растянувшиеся от Шемахинских ворот до Джума-мечети, хотя и служили центром бакинской торговли и вызывали восхищение путешественников, в частности А. Дюма (отца), ремесленными рядами и мастерами, создающими свои произведения буквально на глазах у зрителей, разгуливающих среди хаоса восточного базара, однако деловой центр города был уже на Базарной улице - центральной магистрали форштадта.

Планировкой она напоминала улицы Шемахи, Шуши, но по характеру архитектуры приближалась к застройке главной торговой улицы Шемахи, значительно уступая ей в то же время по масштабу строений. Преимущества Шемахи были очевидны, поскольку в отличие от Баку, где форштадт застраивался полустихийно и не имел предварительно составленного генплана, Шемаха уже в 1832 году строилась по плану, учитывающему исторические и географические условия.

Генплан крепости Баку с форштадтом. 1854 г.

Возросшее значение Базарной улицы привлекло внимание и уездного начальства, которое решило придать ей более или менее парадный, вид, естественно, в рамках возможностей провинциального города. На главной улице форштадта, которая совпадала с трассой Шемахинской дороги, были насажены деревья в виде аллеи, которую хотели продолжить до самых крепостных стен. На генплане Баку 1854 года уже отмечена существующая аллея, связывавшая Шемахинские ворота с главной магистралью форштадта. Таким образом, аллея явилась заключительным звеном в признании за форштадтом будущего административного и делового центра города.

Развитие форштадта в западном и восточном направлениях пошло и по пути освоения земель на продолжении Базарной улицы - по Шемахинскому тракту. Это обусловливалось усилением контактов с губернским центром Шемахой. По Базарной улице шел не только торговый транспорт, но и почтовые грузы. Караван-сараи протянулись «чуть ли не сплошной цепью далеко за пределы форштадта, на севере от него по Шемахинской улице, начиная от современной 1-й Канни-тепинской до 6-й Канни-тепинской включительно, где в то же время кроме виноградников и бахчей ничего не было» [37].

Естественное направление Шемахинской дороги вызвало образование развилки у Шемахинской и Кубинской улиц, по трассам которых пошла новая застройка. Администрация не регламентировала красные линии вновь создаваемых улиц и кварталов форштадта; для уездного Баку не было составлено хотя бы схематичного перспективного плана регулирования роста форштадта. Вследствие этого прямоугольная сетка кварталов в процессе полустихийного развития легко приспосабливалась к направлениям дорог, принимая те или иные очертания, образуя новые градостроительные элементы.

Именно этот путь роста форштадта как главное направление формирования планировочной структуры капиталистического Баку и определил характерные, присущие ему черты, вошедшие впоследствии в градостроительный фонд Большого Баку [72].

В то время как форштадт развивался по всем направлениям и застройка его постепенно пополнялась двухэтажными жилыми домами и караван-сараями, эспланада оставалась пока свободной от застройки и была отведена под нефтяные амбары и соляные магазины, уничтоженные в 1880-х годах. Выше амбаров почти сплошной полосой по эспланаде тянулись кладбища, оканчивавшиеся у аллеи, соединяющей Базарную улицу с Шемахинскими воротами.

Урегулированная в пределах Базарной улицы, Шемахинская дорога, выйдя на эспланаду, разветвлялась на три рукава. Один из них шел в крепость через Шемахинские ворота и, пробиваясь сквозь Темные ряды, выходил к морю, два других огибали крепость с востока и запада.

Восточный рукав подходил к морю, где еще в начале 1870-х годов стояли соляные магазины; здесь же впоследствии появились эллинг для ремонта судов и пассажирская пристань¹⁵. Дорога к соляным магазинам превратилась в Михайловскую улицу.

Западный рукав, так же как и восточный, подходил к морю, где были расположены нефтяные амбары и соляные магазины. Этот рукав, со временем превратившийся в Николаевскую и Садовую улицы, почти у самого моря пересекался с дорогой, ведущей от Сальянских ворот к Баилову. На перекрестке этих дорог в 1858 году были выстроены каменные амбары «Закаспийского торгового общества» (в этом здании теперь размещается редакция Азербайджанской энциклопедии).

Все три рукава единой магистрали форштадта тесно связаны с морем, с набережной. При разбивке эспланады на кварталы они удачно вошли в общую планировочную структуру центра и легли в основу плана в виде кольцевой магистрали вокруг крепости.

Следует отметить, что при расширении и развитии форштадта на его планировку прямо или косвенно влияли многие элементы топографического порядка, что учитывалось в какой-то степени при составлении лоскутных планов города. Таким образом, ситуационный план центра форштадта, где историческая топография играла важную роль, был предопределен задолго до его развития в общем генеральном плане. Нарушения или изменения структуры местности приводили к дорогостоящим затратам, покрыть которые не могли незначительные доходы уездного города.

«Городские доходы простираются средним и круглым числом до 6 тысяч рублей серебром. Городские расходы ограничиваются 4-мя тысячами рублей серебром; главная статья расходов состоит в содержании чинов городской полиции. Общее число постоянных жителей в городе и на форштадте в настоящее время простирается... до 7431 души»,- так писал К. Ф. Спасский-Автономов, раскрывая ограниченность возможностей города в урегулировании форштадта [164].

В тот период, когда крепость Баку считалась еще в состоянии обороны (в действительности же эта ее роль уже была утрачена), вопросы гражданского строительства не поднимались. Однако расширение территории форштадта, появление в юго-западной части каменных амбаров «Закаспийского торгового общества», некоторые нарушения северных границ эспланады - все это не могло долго оставаться без внимания высшей администрации Закавказского края, которая в какой-то степени была заинтересована в развитии и благоустройстве городов, в том числе и Баку.

Вот почему незадолго до превращения Баку в губернский центр Главный штаб Кавказской армии вновь поставил вопрос о распланировании форштадта, что положило бы начало урегулированию его планировки и застройки. «Однако, распланировка жилых кварталов оказалась менее срочным делом, чем межевание городских земель» [37], неупорядоченность которых затрудняла дополнительную разбивку кварталов форштадта.

Это подтверждал «План границ выгонной земли города Баку с принадлежащими ему всеми землями»¹⁶.

По мере того как развивался город, расширялась территория форштадта, увеличивалась численность населения, возрастало и значение Баку как порта - центра транзитной торговли между Россией и Ираном. «Очевидно поэтому еще в 1839 году ставился вопрос о переводе из Астрахани в Баку адмиралтейства с политической, исторической и географической точки зрения» [150].

В связи с развитием порта была выдвинута идея образования портовой зоны и 22 февраля 1855 года составлен «Генеральный план предполагаемого размещения зданий Бакинского порта», утвержденный 5 апреля 1855 года¹⁷. Морское ведомство при выборе территории для размещения зданий бакинского порта руководствовалось узковедомственными интересами, что заметно при рассмотрении плана.

Крепость и каменная пристань были теми пунктами, на которые опирались составители генплана, не приняв во внимание расширение форштадта по всем направлениям. Предполагаемая территория порта (современный район здания «Азнефть») имела четкие границы, согласованные с существующей застройкой и рельефом, благодаря чему она приближалась к форме треугольника. С одной стороны территория порта непосредственно примыкала к крепостному рву, а с другой - к сильно выдвинутой в морс каменной пристани.

По генеральному плану эта зона была разбита на три параллельных взаимозависимых сектора, составляющих единое целое. Первый из них представлял собой общественный центр, где намечались места для церкви, лазарета и казарм. Общественный центр порта включал в свою структуру ограниченную номенклатуру сооружений; в нем не предусматривалось ни площади, которая организовала бы территорию данного сектора, ни зеленых насаждений, которые могли бы оживить однообразный пейзаж.

Второй, так называемый производственный, сектор с мастерскими и магазинами, предполагаемыми к постройке в 1855 и 1856 годах, выглядел совершенно иначе: был разработан план портовых сооружений в виде блоков корпусов в духе позднего русского классицизма. Третий сектор составляла каменная набережная с эллингом протяженностью 378 м. Он являлся эксплуатационной частью порта. Вопрос реализации проекта зданий Бакинского порта затянулся, а затем заглох¹⁸.

Морское ведомство, приняв во внимание, что местность у Каменной пристани не совсем соответствовала задачам морского порта, которые рассматривались шире (т. е. не ограничивались лишь функциональной стороной выполнения портовых операций), предполагало кроме этого создание целого района, обслуживающего морские чины, и попросило разрешения у кавказского краевого начальства на отчуждение неиспользуемых городских выгонных земель. В 1858 году был составлен «План выгонных земель на Баиловом мысе для постройки адмиралтейства и под огороды морских чинов, долженствовавшие быть населенными на Баилове, согласно плану, представленному командиром порта»¹⁹.

В том же году территория, отведенная Морскому ведомству, превратилась в строительную площадку. При быстром темпе работ за короткое время стали вырисовываться общие контуры адмиралтейства и порта, а также формы кварталов, разбитые непосредственно за чертой военного поселения. Этим было положено начало образованию самостоятельного военно-административного и жилого района города, получившего сильное развитие в период «нефтяной горячки».

Примечательно в этом плане то, что при создании нового района на территории, удаленной от города, были приняты во внимание рельеф местности, существующая дорога из Баку в сторону Биби-эйбата и береговая полоса для оптимального решения планировки. Они в совокупности предопределили планировку Баилова с четкой дифференциацией его основных частей - порта с адмиралтейством, административно-общественной зоны и селитебной территории с офицерскими и матросскими кварталами.

Такой характер трактовки нового района, несмотря на узковедомственные интересы и оторванность от общегородской территории, выражал положительные градостроительные идеи своего времени. Начало образованию этого портового района было положено со времени, когда «великий князь Константин разрешил производить небольшими участками раздачу земли из площади, находящейся в распоряжении порта, лицам, связанным со службой с бакинским портом: земля раздавалась под постройку домов и разведение садов на самых выгодных условиях» [250].

В последние годы существования уездного Баку и даже после его превращения в губернский центр Баилов складывался самостоятельно, вне зависимости от развития форштадта.

«Генеральный план расположения зданий строящегося Бакинского порта на Балловом мысе» от 6 апреля 1863 года²⁰ фиксировал существовавшую ситуацию нового поселения и раскрывал те особенности, которые сложились ко времени ее возникновения - к 1858 году. Ценность этого плана исключительна: предварительно разработана планировка территории, отведенной Морскому ведомству для целого района с учетом определения места собственно порта, кварталов, предназначенных для застройки сооружениями общественно-бытового и жилого назначения, а также для инженерных сооружений. Все это вызвало к жизни организованную планировочную, структуру, которая имела большое значение для дальнейшего развития Баилова.

Генплан предполагаемого размещения зданий бакинского порта. 1855 г.

Этот генеральный план ценен еще и тем, что он дал возможность представить историческое формирование Баилова со времени основания и определить планировочную характеристику в последующие этапы его развития.

Важным градостроительным документом являлся «Генеральный план местности, отведенной Морскому ведомству с показаниями сооружений Бакинского порта за 1880 год». Сравнив его с предыдущим генпланом Баилова, можно увидеть, что проект планировки новой территории Морского ведомства предусматривал освоение площади около 4 кв. км, включая и район Биби-эйбата. По новому плану территория Морского ведомства была дифференцирована на селитебную и общественную зоны, а также места для садоводства. Жилые кварталы ввиду сложности рельефа разбиты с некоторым отступом от основной застройки порта. Прямоугольной формы кварталы в четыре ряда вплотную подходили к морю. Четыре ряда продольных улиц вели на набережную, а многочисленные поперечные улицы дробили селитебную зону; улицы планировались шире, чем существовавшие в районе порта.

Фасады и разрезы зданий бакинского порта. Проект. 1855 г.

Между жилыми кварталами и местами для садоводства (от набережной до границы территории Баилова) на узкой полосе разместился общественный центр. Однако его планировка еще не разработана, были определены только кварталы для строительства рынка, площади и сада. На юго-запад от центра разбиты крупные квадратные участки для садов размерами 213X213 м, т. е. больше 4 га.

План Баилова при разбивке кварталов новой территории повторил схему направления сложившихся кварталов. Строгая параллельность их расположения по отношению к старым явно не согласована со структурой местности, имеющей сильно выраженный рельеф.

Несмотря на эскизный и далеко не совершенный характер планировки Баилова, в ней был, однако, выдвинут ряд принципиальных вопросов, которые не были учтены при разработке последующих планов Баку (вплоть до 1898 г.). Это, во-первых, четкое зонирование проектируемой территории, во-вторых, создание общественного центра, организующего архитектурно-пространственное решение всей территории, и, в-третьих, большая площадь для развития садоводства, предусматривающая зеленую зону, которая на плане города здесь появилась впервые.

Плотная застройка Баилова протянулась вдоль дороги на Баку и была раскрыта в сторону моря, хотя в центральной части Баилова находились свободные участки и даже незастроенные кварталы. Вскоре в свободных кварталах возникли офицерские дома и новые здания Морского ведомства.

Перспективный «план Баиловского мыса близь города Баку, принадлежащего Морскому ведомству, с обозначением застроенных кварталов и вновь проектируемых, разделенных на участки, кои предполагаются к раздаче чинам Морского ведомства», составлен примерно в конце XIX века, когда территория Баилова стала интенсивно застраиваться и тяготела к Баку²¹.

Проектируемые новые жилые кварталы с разбивкой их на участки являлись продолжением существующей планировочной схемы с сохранением направлений уличной сети. Сложный рельеф местности определил расположение кварталов террасами, обращенными в сторону моря.

Центр Баилова сохранился в районе порта, только селитебная часть заняла крутые склоны и развивалась в сторону города, который вышел за границы своих земель и сливался с прилегающими районами.

ГУБЕРНСКИЙ ГОРОД - ОДИН ИЗ  КРУПНЕЙШИХ  ПРОМЫШЛЕННЫХ

ЦЕНТРОВ  РОССИИ

(1859-1920  гг.)

15 мая 1859 года катастрофическое землетрясение превратило Шемаху почти в груду развалин. В связи с этим наместник Кавказа князь А. И. Барятинский 7 июня 1859 года писал шемахинскому военному губернатору: «Я остановился на мысли о пользе перенесения всех губернских учреждений в Баку. Положение этого города на берегу моря, устройство здесь порта, будущая железная дорога, в которой Баку будет первой исходной точкой, без сомнения, в непродолжительном времени обратят его в значительный портовый город, и, устраняя опасения, связанные с возобновлением города на прежнем месте, доставят жителям условия благосостояния» [198].

6 декабря 1859 года появился указ Александра II о том, чтобы: «1) Управление теперешней Шемахинской губернией и все находящиеся там губернские учреждения сей губернии перевести из города Шемахи в город Баку. 2) Город Баку возвести на степень губернского города. 3) Затем Шемахинскую губернию именовать впредь Бакинскою губернией» [198]. Таким образом, вопрос был решен в пользу Баку.

Но проблемы, связанные с перенесением губернского центра в Баку, оказались весьма трудными - сказывалась неподготовленность города ко многим насущным вопросам повседневной губернской жизни: отсутствовали здания, пригодные для многочисленных губернских учреждений, крепостная территория была перенаселена, ощущался квартирный кризис и пр.

Острая потребность в жилой площади в условиях крепости, огражденной стеной, послужила поводом для строительства здесь многоэтажных домов уже в то время, когда в форштадте двухэтажные здания являлись редким исключением [37]. Сносились старинные жилые дома и строились двух-, трех- и даже четырехэтажные. Существующие капитальные двухэтажные дома перестраивались, часто надстраивались.

Однако в пределах крепостных стен территория площадью всего 21,5 га не позволяла решить успешно сложную проблему урбанизации крепости. Хотя форштадт и развивался, все же, до ликвидации в 1867 году крепости как военного сооружения, состоятельные слои населения и чиновники предпочитали жить не в новых кварталах форштадта, а за стенами Ичэри-шэхер, пусть даже на узких улицах и в глухих переулках.

План Баилова. Инженер А. Тюрин. 1863 г.

а)б)

Планы Баалова.  1880 г.  (а) и 1890-е гг.  (б)

С того момента, когда Баку превратился в губернский город, его значение как крепости было предрешено. Селитебный центр переместился в форштадт, где строительство могло вестись неограниченно по всем направлениям. Именно за счет форштадта и происходит расширение городской территории.

Губернские власти понимали, что крепость уже утрачивала положение общегородского центра; капиталистические отношения выдвигали иные масштабы, несоразмерные с феодальным городом. Именно поэтому застройка форштадта всячески поощрялась. Получалась двойная выгода: 1) от продажи земельных участков увеличивались городские доходы и 2) форштадт приобретал капитальную застройку. Буквально в первые же годы после указа 1859 года стал увеличиваться и приток населения в Баку, заметно стала расширяться торговля.

Это было подмечено современниками, один из которых писал: «Видно, что Баку изменяется с каждым днем и что время поджигает деятельность жителей, выражающуюся в его наружной обстановке и общественном быту. На форштадте, куда выползают мало-помалу из душных стен крепости... , явилось много новых и красивых каменных домов в европейском вкусе: идет постройка двух обширных караван-сараев, долженствующих украсить город между базаром и памятником Цицианову. Но самое благодетельное приобретение Баку - это великолепный и прочный резервуар из тесаного камня, устроенный для снабжения города чистою водой из Ханского родника. Резервуар, или бассейн, устроен в центре городского поселения и потому доступен каждому... Это, можно сказать, первый основной камень благосостояния жителей Баку» [76].

Основные направления застройки Баку в первой половине XIX века (до промышленного развития) диктовались существующими родниковыми источниками и трассами водотоков, которые находились в западной части городских земель. Однако это не могло решающим образом помешать движению городской застройки и в других направлениях. В северной части Баку строились небольшие жилые дома для чиновников, крупные караван-сараи, многочисленные торговые предприятия.

В начале 60-х годов XIX века уже определилось ведущее положение города в экономике Закавказья. Для этого были все предпосылки: великолепный порт - торговый узел скрещения коммерческих интересов России, Ирана, Кавказа и, частично, Средней Азии; природные богатства и прекрасное географическое положение. Все это в совокупности составило такой комплекс положительных факторов, что «при первом взгляде на Баку вы уже видите в нем дитя будущности. Это может быть единственный город в мире, в котором соединяется столько счастливых условий для выгоднейшего положения страны... И посреди этих сокровищ возрождается Баку из скромного уездного уголка в город с блестящею будущностью, в особенности, если осуществится мысль об устройстве железной дороги, долженствующей связать Каспийское море с Черным»,- так писал кавказский журналист И. Евлахов [76].

Нельзя сказать, что такая характеристика и обрисованная перспектива развития Баку были преувеличенными. Последующие события, связанные с нефтяной горячкой, полностью оправдали громадное значение города в промышленном потенциале России, угаданное современниками еще в середине прошлого столетия.

Общественно-деловая жизнь Баку вышла из тесных кварталов крепости на широкие и просторные улицы форштадта. Прошло более полувека с тех пор, как Баку числится среди городов империи, успев за это время превратиться в губернский центр. Однако архитектурно-планировочное развитие форштадта пока шло стихийно, без общего генерального плана, который мог бы служить основным и дисциплинирующим градостроительным документом.

Губернская администрация еще не задумывалась над этим вопросом, не ставила, да и не могла ставить перед собой таких сложных задач, как разработка перспективного плана развития города. Кварталы, однажды разбитые, и улицы, возникшие между ними, продолжали расти по всем направлениям: дорога шла «в никуда» до тех мест, где заканчивались отбитые по территории форштадта красные линии кварталов.

Неурегулированное положение форштадта отрицательно сказывалось на архитектурно-планировочной структуре города в целом. Территория форштадта превратилась в механически нарезанную прямоугольную сетку кварталов по традиционной схеме военных поселений [179]. В то же время составлению генеральных планов для старых и новых городов в России уделялось серьезное внимание. Начало этому было положено еще при Екатерине II, подписавшей в 1763 году указ «О сделании всем городам, их строению и улицам специальных планов по каждой губернии особо». Таким образом, русские города для своего развития уже со второй половины XVIII века получали документы, определявшие в процессе территориального расширения их рост как цельных городских образований.

Архитектор Касым-бек Гаджибабабеков (1811-1874 гг.)

Одесса, Севастополь, Новороссийск и многие другие города России явились результатом этой градостроительной политики. Их планы не были совершенными и не всегда осуществлялись, но, во всяком случае, являлись ценными документами, облегчавшими руководство застройкой городов. Для уездного Баку подобного плана не было. Став губернским центром, он развивался по воле стихий. Это привело к отсутствию площадей, садов и скверов в районе старых плотно застроенных кварталов, что сильно обедняло селитебную часть города.

Что же касается форштадта, ставшего теперь основной территорией города, то, несмотря на отсутствие плана, в его застройке ясно вырисовывались новые положительные черты. «Задуманные еще в 1859 году работы по распланированию форштадта были осуществлены лишь после составления межевого плана выгонных земель» [37], утвержденного 14 февраля 1864 года командующим Кавказской армией.

План 1864 года. В соответствии с этим планом территория крепости и форштадта составляла 182 га, из которых 21,5 га занимала крепость. Остальная площадь распределялась следующим образом: 19,5 га приходилось на «новые кварталы», окружающие полувеером крепость и разбитые на территории эспланады; 89,3 га составляли существовавшие кварталы форштадта - основного ядра города и 36,5 га были отведены под кварталы для дальнейшего расширения на север и восток. Оставшиеся 15,5 га - это рвы, канавы, свободные участки вокруг крепости и на берегу моря.

По сравнению с 1843 годом, когда общая территория крепости и форштадта составляла всего лишь 63,37 га, из которых форштадт занимал 45,89 га, теперь городская территория сильно увеличилась. Это заметно и в решении проектируемых кварталов. Если в центральной части они были очень мелкими (21,34х25,60; 25,60х32,00; 32,00x32,00 и 32,00x37,34 м), то в восточной части - в пределах между Губернской (ныне Физули) улицей и Каменистой кварталы получили вытянутую с запада на восток форму. В длину эти кварталы простирались на 100 м при ширине 30 м.

Новые кварталы по протяженности превышали существующие, но по ширине повторяли старые размеры, механически продолжив направление и профиль улиц. «Новая часть города охватывает земли, лежавшие между Красноводской и Каспийской (Лейтенанта Шмидта) улицами с востока и между Нижне-Дриютской и Кани-Тапинской с севера» [87]. Интересно то, что кварталы новой восточной части к береговой линии не развивались. Этому была естественная причина - заболоченность восточной прибрежной полосы. Для размещения здесь жилой застройки не было соответствующих предпосылок: она была удалена от центральной части города, требовала дорогостоящего благоустройства и пр. Эта территория тяготела к промышленной зоне. И когда в самом конце XIX века стала быстро развиваться нефтяная промышленность, появились предпосылки для ее освоения, главным образом, как складской территории, с множеством пристаней и бараков.

К концу XIX века городская территория выглядела компактной и содержательной. Однако на этой стадии развития города имелась масса неурегулированных вопросов в отношении не только удаленных частей города, но и центральных кварталов. Их решение требовало опыта ведения городского хозяйства, которое отставало по уровню от многих губернских городов Российской империи.

Баку не имел общественного управления, не было инициативной силы, игравшей положительную роль в развитии и повышении благоустройства города. Стихийно сложившаяся средневековая планировочная структура как продукт докапиталистического периода вошла неотъемлемой частью в организм Большого Баку и явилась тем звеном, которое объединяло все складывающиеся основные районы быстро развивающегося города. «Лоскутный» план 1864 года не решал основных градостроительных проблем; он лишь закреплял существующую планировку и тем самым предопределял характер будущего развития городской застройки по первоначально принятой регулярной системе.

«Этот первый, неудачный по своей практической значимости, план форштадта», по мнению Б. Бутника-Сиверского [37], еще не решал основных градостроительных задач большого масштаба, однако согласиться с этой отрицательной оценкой плана полностью нельзя по следующим соображениям.

Генплан  бакинской крепости с форштадтом. 1864 г.

Существовавшие застройка и планировочная сеть улиц в значительной степени сковывали творческую инициативу составителей плана, но все же была разработана планировка эспланады с включением некоторых композиционных элементов, пусть еще в форме приближенных наметок, впоследствии вошедших в организм города в качестве архитектурно-пространственных узлов. Это - Колюбакинская площадь, или Парапет, напротив Шемахинских ворот и пустырь на месте будущего Молоканского сада. Кроме того, были урегулированы кварталы вокруг крепости, расположение которых согласовывалось с контуром крепостных стен; улицы привязывались к бастионам, как к опорным элементам, связывающим древние и новые части города. Форштадт в качестве предместья крепости больше не фигурировал; теперь крепость и форштадт по плану составляли единое целое. Таким образом, генплан 1864 года впервые фиксировал факт зарождения центрального района и его градообразующих элементов. На протяжении десятилетий основные направления плана развивались без существенных изменений.

Набережная Баку. Фото 1864 г.

Планировочная разработка района эспланады как бы завершила структуру форштадта. Благодаря предусмотренной у крепости полукольцевой магистрали улицы форштадта, оставшиеся незаконченными, получили завершенность и непосредственный выход на эту магистраль. Через нее осуществлялась связь эспланады с территорией крепости и с набережной, роль которой в общегородской планировке постепенно усиливалась. Вот почему нельзя оценивать генплан 1864 года как непрактичный и нецеленаправленный.

Городская застройка того периода ясно отражала экономические успехи Баку. В центральной части, где была сосредоточена торговая деятельность, доминировали ряды караван-сараев, каждый из которых занимал квартал, торговые лавки в первых этажах домов и пока еще свободные от застройки территории. Хотя двухэтажные здания не преобладали в общей объемно-пространственной структуре центра, но их роль на оживленных городских участках сказывалась все заметнее. Двухэтажные строения, решенные очень сдержанно, отвечали своему прямому назначению - размещению приезжающих купцов и свершению торговых операций.

Местный строительный материал - камень-известняк, широко применявшийся в конструкциях, наложил отпечаток на архитектуру караван-сараев и торговых зданий. Первые-этажи, как правило, перекрытые сводами, составляли ритм самостоятельных ячеек на квадратных опорах, выраженных на фасадах слегка выступающими пилястрами. Междуэтажные несложного профиля тяги дополняли композицию фасадов. На фоне слегка обтесанных камней кладки стен основные декоративные и конструктивные элементы фасадов, доведенные до совершенства, превращали рядовое сооружение в художественную единицу застройки.

Этот период градостроительства Баку совпал с творческой деятельностью одного из крупнейших азербайджанских зодчих - Касым-бека Гаджибабабекова (1811-1874 гг.), сыгравшего в период активного становления форштадта большую роль в формировании центра города. В то время форштадт переживал годы заметного улучшения планировки: кварталы получали четкие контуры, а застройка - ясную архитектурную трактовку. Лишь прибрежная полоса еще не была в орбите внимания городских властей.

В 1862 году составлен проект складских сооружений на всем протяжении набережной. Однако быстрое развитие города, «чему немало способствовало направление через оный части европейско-персидского транзита, разрешенного в 1863 году», стимулировало улучшение благоустройства набережной. «Набережная эта... заменила старую бесполезную городскую стену, которая отделяла город от берега морского и независимо своей бесполезностью препятствовала свободному движению воздуха» [212]. В 1865 году было получено разрешение на уничтожение крепостной стены со стороны набережной. От продажи камня как строительного материала выручка составила 44 000 рублей, которые были «употреблены на сооружение пристани и изящной каменной набережной, вскоре украсившейся рядом красивых частных домов» [212].

Архитектор Касым-бек произвел значительные инженерные и планировочные работы, в том числе строительство набережной, которая, по словам современника, входила в число сооружений, служащих украшением города. В 1867 году на набережную был проведен водопровод, построены фонтан и прочие сооружения.

Вопросы водоснабжения Баку были по-прежнему острыми и наименее разработанными. В 1860-х годах город имел всего три водоема - Ханский, Цициановский и Комендантский, и потому каждая новая водопроводная линия, расширение и реконструкция существующей сети были важными событиями в хозяйственной жизни Баку. Касым-бек участвовал в улучшении и расширении этих трех водоемов и общегородского водопровода. Вокруг Цициановского водоема по его проекту был разбит сквер, который вскоре превратился в тенистый сад.

Касым-бек осуществил строительство центральной площади форштадта, так называемого Парапета - одного из организующих звеньев городской планировки. Крупной постройкой архитектора являлся большой караван-сарай (ныне кинотеатр «Араз»), запроектированный им в 1868 году²². Проект караван-сарая был графически выполнен Мешади Мирзой Кафар Измайловым, впоследствии ставшим крупным зодчим. В течение 30 лет Мешади Измайлов занимался проектированием и строительством зданий, в основном в Баку, и оставил содержательное архитектурное наследство.

Ко времени составления плана 1864 года документ из-за быстрого развития города уже устарел: вне городских границ стихийно возникали поселения ремесленного и рабочего люда. Эти поселения, как отмечал в своей работе Б. Бутник-Сиверский [37], охватывали вторую террасу бакинского амфитеатра по направлению с северо-запада на юго-восток и составляли два района жилищ, возникших в период с 1859 по 1871 годы.

Проект  жилого дома. 1896  г. Архит. Мешади Мирза Кафар Измайлов

К первому жилому району принадлежала территория, ограниченная современными улицами: Азизбекова - на западе, Гоголя - на востоке, Верхней Приютской - на юге и 10-й Канни-тепинской - на севере. Эта довольно-таки значительная площадь (40-45 га) превышала территорию крепости почти в два раза и имела свободную застройку. Второй жилой район как бы являлся продолжением первого и располагался восточнее, в границах следующих улиц: Красноводской - с запада, Татьянинской (С. Осипяна) - с востока, Нижней Приютской (Камо) - с юга и 5-й Канни-тепинской - с севера, т. е. на той площади, которая позднее получила название Канни-тепе, а по переписи 1913 года она называлась Канни-тепе южная (территория около 30- 35 га).

Если на окраинах форштадта и возникали жилые районы, то в основном в Нагорной западной части с застройкой аульного типа. Рост Баку первоначально шел в западном и северозападном направлениях благодаря застройщикам, захватывавшим бесконтрольные городские земли,  превращавшиеся  затем в наследственную собственность.

Жилые районы в северо-восточной части форштадта (площадью 70-75 га) составляли значительный процент от общегородской застройки. Изучение планов Баку за 1864 и 1878 годы, отражающих прилегающие к форштадту территории, не подтвердило существования этих жилых районов, как «первых очагов ремесленных слободок за пределами форштадта» [37]. Они, очевидно, возникли позже, когда нефтяная и связанная с ней промышленности начали интенсивно развиваться, перешагнув первые рубежи капиталистического способа производства. Лишь в юго-восточной части эспланады, в сфере влияния форштадта, в 1860-х годах возникла Молоканская слободка, на месте которой был разбит Мариинский сквер (ныне Сад им. 9-го Января).

К этому времени (1866 г.) относится и «План городской выгонной земли города Баку»²³, который оказался весьма ценным документом для характеристики исторической топографии местности. На плане наглядно показаны территория форштадта с крепостью и пахотные земли, песчаные места и каменоломни, садовые насаждения и кладбища, дороги и болотистые места, тянувшиеся вдоль береговой полосы на несколько километров в восточном направлении, до будущего промышленного района - Черного города, и приближающиеся на севере к Торговой улице. Ясно, что на плане фиксировалось все и при том тщательно; отступления, если они были, незначительны. Это видно по садовым участкам городских жителей, где наряду с границами земельных владений точно указаны владельцы участков и их площади.

В «Плане городской выгонной земли города Баку», площадь которой составляла 1128 га, наряду с застроенной частью зафиксированы и особенности топографии. Последняя постепенно менялась в зависимости от экономического развития города. Однако на этом плане не отмечены поселения, хотя бы незначительно удаленные от городских кварталов Баку.

Генплан   1864 года сохранялся без существенных изменении, хотя шаги к составлению нового проекта Баку предпринимались и в 1868, и в 1869 годах²⁴. Однако они носили локальный характер и не решали общих задач развития города. Его застройка за пределами утвержденных в 1864 году границ теряла четкость. Это особенно ясно было выражено в западной части форштадта, где сложились кварталы различных форм, а улицы получили случайное направление.

Пригородные сады городских жителей начинались на восточной окраине, примерно на границе Красноводской улицы, и тянулись широкой полосой между Балаханской дорогой (на севере) и на юге вдоль земель, залитых водой, до территории, где через несколько лет расположилась промышленная зона города, так называемый Черный город, и дальше. Если площадь крепости с форштадтом составляла 109,25 га, то садовые насаждения в пределах до района Черного города (не считая других участков, разбросанных в различных частях городского выгона) занимали 46 га²⁵.

В 1862 году на городской выгонной земле бостанных (огородных) и садовых земель числилось 166,5 га, что превышало общую площадь крепости и форштадта. Однако эта цифра по мере роста городской территории сокращалась с каждым годом, и сады исчезали. На месте садовых участков строились караван-сараи, лавки, жилые дома и «нафтильные заводы», как тогда называли кустарные нефтяные предприятия. Эти примитивные заводы начали возникать с 60-годов XIX столетия. Они размещались и строились хаотически на участках жилых кварталов.

Промышленные корпуса располагались вдоль Балаханской дороги, потому что сырьевая база находилась в селении Балаханы, с которым дорога связывала все заводы. Удобное размещение заводских зданий по отношению к дорожным трассам создавало много преимуществ для города, но вскоре выявились отрицательные стороны - заводы выделяли большое количество копоти, дыма и грязи.

Черный город. Появление заводов было только предвестником будущего оживления промышленной жизни Баку. Истинное, все усиливающееся развитие Баку началось после издания 17 февраля 1872 года закона об отмене откупной системы в нефтяной промышленности [231]. Для Баку это стало событием громадного значения, подлинным прогрессивным шагом на пути развития нефтяной промышленности не только Азербайджана, но и всей России; оно сказалось и на градостроительстве Баку.

За короткое время малопримечательный город на Апшеронском полуострове стал знаменит и приобрел известность далеко за пределами России. Местные и русские капиталисты стали организовывать акционерные компании. Сюда устремились и впоследствии заняли ведущее место представители крупного иностранного капитала. В 1874 году в Баку появился шведский подданный Роберт Нобель, который в следующем году основал компанию, ставшую Товариществом нефтяного производства бр. Нобель [272]. В 1889 году представителем французского капитала в лице Ф. Ротшильда было основано Каспийско-Черноморское общество, а в самом конце XIX века в Баку появился представитель английского капитала - Джеймс Вишау. Позднее в бакинскую нефтяную промышленность проникли капиталы из Бельгии, Германии, США и других стран. Все они открыто грабили природные богатства Апшерона и жестоко эксплуатировали бакинский пролетариат, который вскоре стал одним из самых боевых отрядов революционного движения в России.

Многочисленные нефтеперегонные заводы в начале 1870-х годов бессистемно занимали большие участки городских земель. Интенсивный рост нефтяной промышленности способствовал освоению территории главным образом в восточном направлении, вдоль трасс трех параллельных дорог (позже Балаханской, Сураханской и Телефонной - ныне Басина, Первомайской и 28-го Апреля). Такое соседство с форштадтом не способствовало ни его росту, ни благоприятным условиям жизни. Дело в том, что заводские постройки уже заняли значительные участки и представляли хотя и организованную, но в целом неудобную для населения территорию с капитальной застройкой, с заводскими трубами, постоянно испускавшими копоть и дым [162].

Жалобы со стороны жителей и оживление общественной жизни заставили губернские власти серьезно отнестись к проблеме развития рядом с селитьбой заводского района, который мог стать большим препятствием для нормального роста города. Губернская администрация подняла вопрос о перенесении фотогенных (нефтяных) заводов на выгонную городскую землю. В 1870 году был поставлен вопрос об отводе там участков под постройку заводов. Этот вопрос был настолько важен, что вскоре, несмотря на то, что в районе трех трасс уже находилось большое число фотогенных заводов, «последовала воля бывшего наместника кавказского о сносе 147 фотогенных заводов, по нахождении их вблизи городских кварталов»²⁶. Этим актом фактически ликвидировался большой заводской район внутри города, в который нефтепромышленники вложили крупные капиталы.

Ущемление прав собственников в пользу городских и общественных интересов в таком масштабе - исключительный факт в истории капиталистического Баку. Для размещения заводского района в восточных границах городского выгона в 1876 году был составлен проект планировки новой территории. Здесь и были построены новые фотогенные заводы вместо аннулированных в черте города. Строить фотогенные заводы вне пределов Черного города «в видах улучшения санитарных условий в городе» строго запрещалось²⁷. Таким образом, частично на пастбищах селения Кишлы и на городском выгоне, где располагались огороды и сады местных жителей, возник Черный город, получивший свое название от почерневших заводских построек.

Было положено основание промышленной зоне со значительным отрывом (свыше 2 км) от жилых кварталов форштадта. Впервые в истории градостроительной практики России для промышленного района был разработан проект планировки, основанный на принципе регулярности застройки. По проекту планировки Черный город получил прямоугольную сеть расположения кварталов. Широкие и прямые магистрали объединяли крупные кварталы промышленного района. Одна из этих магистралей завершалась городской площадью, непосредственно связанной с многочисленными пристанями.

По сравнению с планировкой форштадта с его мелкими кварталами и мелкой сеткой узких улиц, в Черном городе ясно определялись характерный для новой эпохи крупный планировочный масштаб и понимание важности удаления промышленной зоны от селитьбы.

Первоначально только южные кварталы Черного города были застроены фотогенными заводами; сеть проселочных дорог и тропинок северной его части связывала с ними селение Балаханы. В связи с развитием нефтяной промышленности темпы строительства нефтеперегонных заводов возрастали и северная часть Черного города тоже пополнилась застройкой, соответствовавшей планировке, разработанной в генплане 1876 года [61].

Береговая полоса Черного города начала эксплуатироваться только после того, как была ликвидирована заболоченность. В дальнейшем планировка Черного города не менялась, в то время как его застройка постоянно реконструировалась и обновлялась в зависимости от технических достижении и  усовершенствований заводского производства.

После того как территория Черного города в пределах проектных границ была почти застроена, заводовладельцы стали искать новые удобные для эксплуатации земли. Поскольку характер заводов менялся, то даже крупные кварталы Черного города не удовлетворяли новым заводским требованиям. Владельцам нужны были не отдельные кварталы как земельные единицы, а обширные пространства, по которым могла проходить железная дорога.

Ближе всего к Черному городу подходили земли крестьян селения Кишлы, на которых вскоре возник еще один промышленный городок [250]. К концу 1902 года здесь размещалось до 20 крупных нефтеперегонных заводов и торговых предприятий, связанных с нефтяной промышленностью: заводы Монташева и Ко, Каспийско-Черноморского общества, химический завод Шибаева, жилой поселок Нобеля - Вилла Петролеа и др. Это был так называемый Белый город - естественное продолжение Черного города. Именно в Белом городе отразились тенденции промышленно-заводского района Баку. Прямоугольная сетка плана Черного города, в которой еще соблюдалось стремление к определенному порядку, в период развитого капитализма уступила другим принципам освоения свободных земель. Теперь все подчинялось интересам промышленников и техническим требованиям заводского строительства; единая и регулярная планировка при освоении территории Белого города не учитывалась.

Лишь территория отдельных заводов с прилегающими к ним участками решалась более или менее организованно, и их благоустройству уделялось некоторое внимание. В начале XX века в Баку уже существовал большой промышленный район. Промышленники и заводовладельцы были предприимчивее городской администрации и потому быстро оценили преимущества новой системы планировки заводского района перед маленькими кварталами и узкими улицами форштадта.

Градостроительные мероприятия 1870-х годов. Ликвидация откупной системы на нефтяные земли (1872 г.) и развитие нефтяной промышленности - явление, получившее общероссийское значение, дали импульс к активизации всех сфер городского хозяйства. С 1872 года велись проектные работы по урегулированию некоторых разросшихся частей города и составлению их планов с целью предотвратить хаотическое развитие, угроза которого существовала из-за отсутствия направляющего перспективного генерального плана.

Различные части формирующегося города в процессе его территориального роста складывались в зависимости от экономических, географических и политических условий. Так, ликвидация бакинской крепости как военного пункта дала возможность освоения широкой полосы эспланады, создания общегородского центра и центрального района с благоустроенными кварталами, в которых селилась местная буржуазия. Появление Черного города стимулировало развитие селитебной зоны в восточном направлении, значительно увеличившейся после продления Закавказской железной дороги до Баку, строительства железнодорожной станции и вокзала (1883 г.). Рост города в северном направлении происходил вдоль Шемахинской почтовой дороги. Существующие предпосылки развития города и возросшее благосостояние населения диктовали губернскому правлению необходимость составления планов районов города. В 1872 году выполнена съемка плана юго-восточной части города для разбивки кварталов. Одновременно проводились подобные работы для западного, самовольно застроенного беднейшим населением района города. Кварталы были частично урегулированы и привязаны к существующим направлениям улиц форштадта. Однако планировка города с четкими линиями центральных улиц и кварталов на окраинах теряла свою градостроительную структуру.

При застройке кварталов обнаруживалась ограниченность лоскутных планов, которые не давали полноценной картины общей планировочной структуры города. В 1873 году были сделаны первые шаги для составления общего плана города Баку, в связи с чем появилось указание «о назначении партии межевых чинов для снятия на план общего плана»²⁸. Для того чтобы получить план, утвержденный кавказским наместником (18 января 1899 г.), понадобилось 25 лет.

Пока продолжалась бюрократическая волокита в области составления общего плана Баку, городская жизнь шла своим чередом и рост Баку происходил за счет дополнительных кварталов в зависимости от того, какая часть городской окраины развивалась более интенсивно. Так, план восточной части города был утвержден наместником в 1873 году, а план Черного города утвержден им же в 1876 году и т. д. Что же касается северных и западных окраин города, то и для них в 1876 году были составлены отдельные планы (для утверждения)²⁹.

План Черного города. 1886 г.

Очистительное отделение керосинового завода Товарищества 6р. Нобель. 1890 г.

Наиболее плотно застроенная и густо населенная западная часть города составляла основу форштадта и являлась объединяющим началом для остальных вновь создаваемых и проектируемых частей городского организма. Именно поэтому с нее и начиналось урегулирование селитебной территории города. Планировка форштадта во многом была неудовлетворительной; тут господствовали отголоски стихийного развития: случайные направления улиц, многообразие конфигураций кварталов, многочисленные тупики и пр.

Здесь вокруг мечети Таза-пир к 1878 году сложился большой район, впоследствии получивший название Таза-пир. Еще в XVIII веке, если не раньше, этот участок был освоен в связи с тем, что там существовали целый комплекс общественных сооружений и одна из водопроводных трасс. На плане 1796 года зафиксированы здания замка, мечети и караван-сарая, а к югу и юго-востоку от них - обширное предместье крепости. Мечеть под сенью замка имела притягательную силу для местного населения. И в дальнейшем, когда в период военных действий (1826 г.) замок и караван-сарай исчезли, сохранившаяся мечеть явилась градообразующим фактором нового жилого района форштадта - Таза-пир.

Превращение Баку в губернский центр и активное вступление его на капиталистический путь развития сразу же отразились на росте близлежащих деревень. Деревня Чемберекенд - одно из ранних юго-западных предместий крепости - расположена на высоких отметках и имеет тенденции роста в южном, в сторону моря, направлении и сближения с форштадтом. Точную дату возникновения этого предместья Баку определить трудно; не исключена возможность, что она существовала уже в XVIII веке, так же как деревня Баилов, район Таза-пир и другие, позднее исчезнувшие поселения.

Нефтеперегонный завод Товарищества бр. Нобель  в конце 1880-х гг.

Во второй половине XIX века там уже было более 20 крестьянских дворов³⁰. Эта деревня представляла собой поселение аульного типа с многочисленными запутанными узкими улицами, глухими переулками и тупиками. Жили здесь беднота и матросы. Ее территория к 1871 году увеличилась более чем в 4 раза.

Деревня Чемберекенд развивалась стихийно, без соблюдения каких-либо строительных правил; естественно, что необходимо было как-то урегулировать ее хаотическую планировочную структуру и составить проект для нормального развития разраставшегося района города.

Самовольно занятые участки, застроенные без утвержденных проектов, при урегулировании и разбивке новых кварталов вызывали противоречивые планировочные решения. Вот почему отбивка границ кварталов и направлений улиц из-за существующих строений «самовольщиков» сопровождалась естественными трудностями, преодолеть которые без строгого строительного надзора иногда было невозможно, и потому местами сохранялась случайная планировочная  ситуация.

«Вкравшиеся отступления от утвержденного плана города, т. е. 1864 года, который был распланирован не в таком обширном пространстве, как потребность застройки указала, и распоряжения прежних начальников губернии, желающих дать все возможные средства к застройке, сколько возможно правильной, города, были тоже причиной тех разных изменений и отступлений от плана, которые встречались и встречаются в натуре, на местах, предположенных частными владельцами при застройке своих земель...»³¹.

Новый ангидридный завод Товарищества бр. Нобель в конце 1880-х гг. Рисунок Ш. С. Фатуллаева

Завод  Товарищества бр. Нобель. 1890 г. Рисунок Ш. С. Фатуллагва

Электростанция.   1890 г. Рисунок Ш. С. Фатуллаева

Создавшееся положение заставило губернское правление 5 марта 1875 года вынести постановление, чтобы проекты на застройку участков в западной части города, представляемые частными владельцами, «не были утверждены впредь до распланировки и урегулировки этой части города»³².

Губернская администрация требовала от городского архитектора быстрого составления плана западной части города с целью дать застройщикам возможность правильного урегулирования большой территории на основе проектных документов.

Снять на план западную часть города было предложено землемеру Островскому и исполняющему должность городского архитектора А. Кошинскому. Оба представили выполненные ими планы³³.

И землемер, и городской архитектор при съемке местности преследовали очень ограниченные планировочные цели; они фактически занимались фиксацией существующей ситуации. Строительное отделение губернского правления при рассмотрении этих планов нашло, что они требовали некоторых дополнений для создания общего плана. Составление общего плана западной части 10 июня 1877 года было предложено городскому архитектору О. Порфирову, от которого требовалось «как можно скорее проверить на месте составление плана, и по поверке составить общий план западной части, что крайне необходимо для руководства при разбивке кварталов и отводе линии застроек»³⁴.

Через год Порфиров представил губернатору составленный им общий план урегулирования западной части города. Свою задачу в градостроительном аспекте он понимал широко. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию и перспективу роста города, Порфиров предусмотрел значительное расширение города в западном направлении. Трассировку улиц он определил в соответствии с рельефом местности, снося некоторые постройки с целью более оптимального планировочного решения.

Так, одну из площадей в западной части города Порфиров намечал в районе мечети Таза-пир. Он предполагал снести здесь ветхие постройки и «обратить вместе с пустопорожнею землею под площадь для общественной пользы и благоустройства города по неимению в той местности ни одной общественной площади»³⁵. Порфиров учитывал и развитие города в сторону набережной и предместья Чемберекенд, предполагая создать новую площадь в районе современной улицы Чкалова. Одновременно он разработал проект реконструкции Чемберекенда.

По этому поводу Порфиров писал: «Подобное решение было основано на постоянных просьбах жителей города Баку, а в особенности местности Чемберекенда, и по личному моему убеждению, что крайне был вынужденным показать в составляемом плане всю местность Чемберекенда, где жители города проживают в весьма ветхих домах, и после каждого дождя обращались с просьбами об исправлении их домов; между тем строить и исправлять дома их воспрещалось, по неимению утвержденного генерального плана»³⁶. Губернское управление, зная о затруднительном положении жителей и запрещении строить ввиду отсутствия утвержденного плана этой местности, не воспользовалось проектом Порфирова для возможного урегулирования застройки Чемберекенда, по собственному выражению архитектора, «упустило из виду» его решение, о чем очень сожалел автор планировки.

План Порфирова не нашел поддержки в строительном отделении губернского правления, и дело урегулирования территории Чемберекенда затянулось на долгие годы.

Губернское правление, признав план Порфирова неудовлетворительным, все проектные материалы в июне 1878 года передало новому городскому архитектору - штабс-капитану А. Лауданскому для дополнения и исправления «с предложением иметь в виду при урегулировке улиц и кварталов начатые уже постройки частных жителей по утвержденным проектам..., не делая больших изменений в направлении улиц»³⁷.

Губернское правление требовало от составителей планов сохранить существующую застройку (даже если она препятствовала урегулированию кварталов и направлению улиц). Это было главным требованием при решении планировки районов города. Узость взглядов и практицизм губернской администрации определили все ее действия и сводили на нет попытки архитекторов внести улучшения в композиционную структуру Баку.

Исполняющий должность бакинского архитектора А. Лауданский представил в строительное отделение составленный им общий план западной части города, который, наконец, был признан удовлетворительным, отвечающим целям и задачам.

План Лауданского был направлен на заключение во вновь образованную бакинскую городскую управу (1878 г.). Там он был подвергнут профессиональной критике за многие неразрешенные планировочные вопросы, за схематизм и отсутствие общей градостроительной идеи. Экспертом по плану выступал бакинский городской архитектор О. Порфиров. 13 июля 1878 года он представил свое заключение.

Порфиров выяснил, что многие кварталы на плане показаны неверно, отчего появилась путаница в определении характера застройки. Он нашел, что городские участки, значившиеся как свободные, оказались под застройкой, линии существующих кварталов и улиц не соблюдены, а рельеф местности при разбивке новых кварталов не принят во внимание, хотя старые строения, возведенные с учетом этих особенностей, подсказывали верное решение. Не были введены в планировку такие важные градостроительные элементы, как площади, хотя они были указаны на планах, составленных Островским и Порфировым.

Порфиров писал, что «предполагаемый к утверждению план скопирован с планов Островского и Кошинского и. д. городового архитектора Лауданским без проверки его в натуре»³⁸. Между тем губернское правление, в свое время признав план О. Порфирова неудовлетворительным, хотя по всем статьям для пользы города его надо было признать более заслуживающим внимания, предпочло (без проверки) план, составленный Лауданским.

Лауданский, видимо, не счел нужным провести работу по обследованию местности и попросту воспользовался материалами своих предшественников. Вот почему в заключении экспертизы на основании наблюдений и выявленных фактов неверного отношения к планировке западной части города Порфиров особо отметил, что «предполагаемый к утверждению план не может принести никакой пользы как городу, так и частным лицам, кроме существенного вреда; во-первых, по неполноте своей, а во-вторых, по неправильной разбивке кварталов на местности между Чемберекендом и форштадтом»³⁹.

Выяснилось, что для этой территории проект составлен в двух вариантах: с прямоугольной системой расположения кварталов и с «косым начертанием кварталов»⁴⁰. Рассматривая оба варианта планировки кварталов, один из которых должен был войти в планировочную структуру города независимо от рельефа местности, техник городской управы отметил, что «стоимость урегулирования по прямоугольному начертанию кварталов для города в хозяйственном отношении весьма выгодна, а технически правильна... В косом же начертании не выгодно, а в благоустройстве его в гигиеническом отношении и красоте весьма неудобно»⁴¹.

Однако ни тот ни другой вариант не стали действительностью, ибо генплан так и не разрабатывался до конца. Все планы, кроме Порфировского, носили ограниченный характер. Лишь Порфиров в своем проекте, правильно оценив существующее положение, учел и нужды жителей этих развивающихся районов, и общие интересы города. Он предложил перспективный план, который мог бы заменить лоскутные проекты планировки дополнительных кварталов, постоянно возникавших в процессе развития Баку.

Проект Порфирова был единственным профессионально разработанным генпланом западной части города. Он включал в свою структуру территорию расширения с разбивкой на кварталы и учитывал особенности местности и существующей застройки, магистраль вокруг крепости, а также организующие элементы планировки, такие, как Таза-пирская и Садовая площади. Хотя план Порфирова и не получил юридической силы проектного документа, но в дальнейшем, в отдельных случаях, он использовался (и даже самим автором, в частности) при урегулировании Николаевской улицы⁴².

Как это ни парадоксально, но после ликвидации целого заводского района (147 заводов, размещенных в зоне жилых кварталов) город не смог получить утвержденного перспективного генплана, хотя с момента превращения Баку в губернский центр (1859 г.) прошел достаточный срок (20 лет), и только лишь в 1878 году приступили к составлению общего генплана города⁴³. При составлении генплана наряду с градостроительными и финансовыми осложнениями в губернском правлении возникли и административные изменения в связи с созданием городской управы. Это явилось предпосылкой для отсрочки разработки перспективного плана Баку.

План 1878 года. План фактического «расположения губернского города Баку», снятый землемерами в 1878 году, фиксировал сложную планировочную ситуацию. Огромная площадь на побережье бакинской бухты слагалась из трех не зависимых друг от друга административно-территориальных частей: в центре агломерации - Баку, на юге - Баилов с адмиралтейством и на востоке - промышленно-заводская зона (Черный город). «Агломерации являются как бы преемниками города и возникают в качестве особого продукта современной индустриализации. В каждой такой агломерации главенствует основной город, который непрерывно расширяется, поглощая на своем пути мелкие поселения»,- писал в своей книге «Города выходят из своих границ» Питер Селф.

Планировочная структура Баилова с его плотной застройкой и тенденцией роста вдоль побережья в северо-западном направлении уже определилась. За короткое время Черный город занял около трети проектируемой площади. Баилов и Черный город, фланкирующие различные по характеру и назначению территории, лежали вне городских земель и не включались в планировочную структуру Баку, хотя в принципе эти три самостоятельные части уже тяготели друг к другу. Развивающаяся нефтяная промышленность способствовала объединению этих частей, приросту населения и увеличению городского бюджета. Если по плану 1864 года территория Баку представляла собой компактную, но не очень значительную площадь (всего 89,3 га), то к 1878 году город расширился по всем направлениям, главным образом в северном, вдоль «Большой почтовой дороги в Шемаху», где образовался район Шемахинка, и в западном - по склонам Западного плато, распространяясь в пределы Нагорного района. В северном направлении застройка больше чем на полкилометра перешагнула кварталы, предусмотренные генпланом 1864 года. До появления железнодорожной линии и вокзала в восточной части городских земель (1883 г.) Большая почтовая дорога в Шемаху имела важнейшее значение для связи города с другими частями России. Именно поэтому район Шемахинки явился особенно удобным для застройки; здесь же вдоль дороги расположились караван-сараи, не представляющие особого интереса в архитектурном отношении и отвечающие лишь утилитарному назначению постройки.

Несмотря на то, что на востоке возник большой промышленный район - Черный город, город на восток развивался слабо (судя по генплану 1878 года). Он так и не вышел за пределы кварталов, запроектированных в генплане 1864 года.

Однако территория между границей города и промышленным районом не была свободной, но в то же время она и не была урегулированной. Здесь сохранились еще и остатки заводов (завод Масумова в районе Телефонной улицы и вокзала, заводы Вензера и Красильникова по Сураханской улице и др.). Это произошло потому, что после ликвидации заводов и переноса их в Черный город некоторые владельцы сохранили постройки, реконструировав их под различные мастерские и жилье.

Береговая полоса более 300 м шириной от Петровской площади до Черного города представлялась в виде болотистого места. Ее освоение успешно началось лишь через несколько лет, с появлением железнодорожной станции и подъездных путей.

Часть кварталов к юго-востоку от крепости сформировалась окончательно, подойдя вплотную к набережной. Береговая полоса в пределах города была также урегулирована; она получила четкие очертания, так же как и ряд кварталов между улицей Меркурьевской (Шаумяна) и набережной. Работы были проведены еще в 1868 году архитектором Касым-беком, когда он занимался благоустройством этой части города и застройкой его центра.

Док известной пароходной компании «Кавказ и Меркурий» (1866 г.), возникший между Ольгинской (Джапаридзе) и Милютинской (Мясникова) улицами, на долгие годы, вплоть до установления Советской власти в Азербайджане, своими сооружениями препятствовал росту набережной и бульвара в восточном направлении⁴⁴. Как ни старался город отвоевать собственные же земли для их расширения, компания оказалась сильнее.

Район Николаевской и Садовой улиц по плану 1878 года был слабо развит, капитальная его застройка была незначительной, сохранился еще разрыв между Чемберекендом и юго-западной частью города. В районе Садовой улицы располагались заведения, занятые изготовлением тары для перевозки нефтепродуктов по морю.

Благоприятное расположение этого района пока не привлекало внимания буржуазии, стремящейся приобретать наиболее выгодные городские участки и застраивать их с целью извлечения доходов. Перенесение заводов в Черный город осложнило деятельность бондарных заведений. «Доставка тары с этого места к нефтеперегонным заводам оказалась невыгодной. В это время, пока бондари решают вопрос о переходе на новую территорию, Нобель впервые вводит нефтеналивные суда» [37]. Этим был нанесен тяжелый удар кустарным заведениям бондарей, значительная часть которых, потеряв всякие возможности наладить дело, прекратила существование, и лишь наиболее крупные из них разместились на границе Черного города.

Благодаря ликвидации и перенесению бондарных заведений ближе к промышленной зоне район Садовой улицы превратился в район буржуазных «чистых» кварталов. В Нагорной части кварталы, вышедшие за пределы городской черты, застраивались, как аулы. Такая же неурегулированность наблюдалась в районах Шемахинки, Кирпич-хане и Канни-тепе.

На плане 1878 года отмечены и зеленые насаждения, в дальнейшем ставшие общественными садами и скверами, занявшими важное место в планировочной структуре центрального района. Их влияние распространилось за пределы центрального района: это - Губернаторский и Мариинский сады, Цициановский сквер.

План 1878 года позволяет увидеть, насколько вырос город по сравнению с 1864 годом, когда его расширение ограничивалось двумя рядами кварталов в северном и восточном направлениях. Теперь количество застроенных кварталов Баку достигло 120, не считая крепости, а также Баилова и Черного города. В Баилове возникло 20, а в Черном городе - 30 кварталов.

Между двумя крайними точками городская приморская береговая полоса с запада на восток имела протяженность почти 2 км. Она могла бы превратиться в великолепную набережную с бульваром и стать лучшим украшением города. Городская территория к 1878 году имела в поперечнике с запада на восток 1,5, а с юга на север - около 2 км (общая площадь 250 га). Если в 1864 году застроенная площадь форштадта составляла 89,3 га, то в 1878 году городская территория, не считая Черного города и Баилова, достигла 250 га. Это происходило в то время, когда развитие нефтяной промышленности носило еще кустарный характер. За незначительный срок (около 15 лет) застройка выросла почти в три раза - скорость, необычайная для городов России того времени. На быстрое развитие Баку повлияли и другие факторы: возрастающее значение бакинского порта, превращение города в губернский центр и ликвидация крепости как военного пункта⁴⁵.

Именно в тот период определились важнейшие градостроительные особенности Баку: специфическое его районирование, сохранившееся и поныне, формирование административно-общественного центра и фланкирующих частей города (с юга - Баилов и с востока - Черный город). Тогда же было положено начало Большому Баку.

В дальнейшем интенсивный рост города в основном был направлен на восток и на северо-восток, где городские кварталы вплотную подходили к заводскому району, окончательно ликвидировав предусмотренный в планах развития Баку разрыв между селитебной и промышленной зонами.

Утвержденный в 1873 году план дополнительных кварталов восточной части еще не получил реальной основы, хотя в нем принимались во внимание и местные условия. Первоначально в этом плане предусматривались минимальные размеры ширины улиц (10 м) «ввиду тех соображений, чтобы, с одной стороны, предоставить для застроек наибольшее число мест, при незначительных свободных землях, а с другой - уменьшить расход, который потребуется в будущем от города на замощение этих улиц...»⁴⁶.

Однако губернатор план дополнительных кварталов в восточной части города не утвердил и предложил (из гигиенических соображений) запроектировать широкие улицы (26-27 м), т. е. значительно шире улиц в существующей части города, где уже тогда даже при одно-, двухэтажной застройке ощущалась затесненность. Он отмечал, что «следует пожертвовать первыми выгодами в пользу вторых» для единого расположения новых частей территории города⁴⁷.

План Баку. 1878 г.

Город развивался гигантскими темпами. Рост его промышленности и территории был значительнее, чем в большинстве крупных городов Российской империи. «Город Баку принято считать городом американской складки, т. е. интенсивность развития его также головокружительна, как и рост крупных городов Америки»,- писал в 1923 г. В. Смирнов [163], и с этим нельзя не согласиться.

Все острее ощущалась необходимость составления общего генплана города, с тем чтобы иметь возможность урегулировать сложившиеся части и развивать новые проектируемые селитебные районы в соответствии с требованиями градостроительства того времени на основе климатических и топографических особенностей. Новый этап в организации архитектурно-планировочной структуры Баку относится к 1878 году.

Городская территория расширялась, возникали новые районы, а вместе с этим обострялись и противоречия между центром и окраинами. Когда дело касалось благоустройства, то городская дума всегда отдавала предпочтение улучшению центральных кварталов, оставляя периферийные районы без должного внимания.

В северо-восточной части города, между селитебной и промышленной зонами, на месте крупного зеленого массива в начале 1880-х годов строилось здание железнодорожного вокзала. Выбор территории под комплекс железнодорожных сооружений и путей в этом районе предопределялся не только сравнительно спокойным рельефом, но и узлом сходившихся апшеронских дорог, связанных с городом. Учитывалось и то, что рядом развивался перспективный промышленно-заводской район, сильно влияющий на экономику Баку. Появление железнодорожного узла в геометрическом центре огромного города, в котором крайними границами на западе были городские кварталы, а на востоке - Черный город, ускорило соединение разнохарактерных зон в единую градостроительную систему.

Главной связующей и направляющей осью между жилыми кварталами и районом вокзала стала Балаханская дорога, являвшаяся в существующей застройке северо-восточных кварталов основным элементом планировки. Впоследствии она превратилась в широтную магистраль Запад - Восток и не потеряла значения в градостроительной структуре города до сих пор.

Показательно для Баку то, что историческая топография местности влияла на архитектурно-планировочную организацию городской территории и заставляла составителей генеральных планов считаться с ее особенностями. Общая планировочная схема Баку основана на том принципе, что сеть существующих дорог является исходной для планировочной структуры городского организма, несмотря на противоречия, возникавшие в связи со стремительным ростом капиталистического города.

К району вокзала в 1880 годы потянулась неорганизованная застройка многочисленных «захватчиков» городских земель. Сложившееся положение могло создать новый неорганизованный район города, наподобие того, какой начал складывать