Эльчин Гасанов
КАТАНА
Copyright – Эльчин Гасанов
Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.
Глава 1
В начале одиннадцатого у стойки было всего три человека и еще один сидел в глубине зала за столиком, когда в бар вошла девица, профессия которой легко угадывалась. Вместе с ней в помещение ворвался порыв холодного ночного воздуха.
Она взобралась на высокую тумбу у стойки бара и небрежным движением сбросила с плеч легкое зимнее пальто.
- Дай мне пива, - сказала она. Бармен молча наполнил стакан и поставил его перед ней. Взял 120 рублей.
- Будет сегодня работенка, Женя? - спросила она, жадно ощупывая глазами мужчин у стойки в поисках ответа.
Бармен отрицательно покачал головой.
- Сегодня нет, Дуся. Это же воскресный вечер, и все возможные клиенты находятся дома в своих постелях.
Он отошел и стал протирать стаканы, наблюдая, как она потягивает пиво. Дуся. Он всех их называл Дусями. Маленькие кавказские девушки с живыми блестящими черными глазами и большими твердыми грудями и ягодицами. Ему захотелось узнать, когда в последний раз ей удалось подцепить клиента.
Девица перестала изучать тех, кто сидел у стойки, и обратила взгляд на мужчину за столиком. Она видела только его спину, но по покрою костюма могла сказать, что он не из местных. "Дуся" вопросительно посмотрела на бармена. Тот пожал плечами, и она, соскользнув с тумбы, направилась к столику в глубине зала.
Мужчина пристально разглядывал бокал с виски, когда она остановилась около него.
- Скучаете, товарищ?
Она угадала, каким будет ответ, в тот момент, когда он поднял голову и взглянул на нее. Голубые, с холодным блеском глаза, загорелое лицо и жадный рот. Мужчины, такие, как он, никогда не покупают себе удовольствий - они их берут.
- Нет, благодарю вас, - вежливо сказал Георгий.
Девица понимающе улыбнулась, кивнула головой и пошла обратно к стойке. Забравшись на тумбу, вытянула из пачки сигарету.
Коренастый маленький бармен поднес спичку.
- Как я и говорил, - шепнул он, улыбаясь, - сегодня воскресный вечер.
"Дуся" сделала глубокую затяжку и медленно выпустила дым.
- Я знаю, - сказала она усталым, безразличным голосом, и на ее лице промелькнула тень легкого беспокойства. - Но я должна продолжать работать. Это привычка, которая дает мне деньги.
Внезапно зазвонил телефон, и бармен Женя отошел в кабинку, чтобы ответить. Поговорив, он направился к столику Георгию.
- Это вас, господин.
- Большое спасибо, - сказал Георгий, направляясь в кабинку. - Алло, - сказал он в трубку, закрывая за собой дверь.
Женщина говорила почти шепотом. Говорила по-грузински.
- Это должно произойти утром, - сказала она, - перед тем как он появится в суде.
Георгий отвечал на том же языке.
- Разве нет другого места?
- Нет, - ответила она, и ее мелодичный голос твердо прозвучал в трубке. - Мы не смогли узнать, откуда он приезжает. Знаем только, что должен появиться в суде в одиннадцать часов.
- А другие? Они все еще на прежнем месте?
- Да. В Питере и Риге. Ты все уже продумал?
- Да, у меня все готово, - ответил Георгий.
Голос женщины стал резче.
- Этот человек должен умереть прежде, чем сядет в свидетельское кресло. И двое других тоже.
Георгий коротко рассмеялся.
- Передай батоне Гураму, чтобы он не беспокоился. Считайте, что все они уже мертвецы.
Он положил телефонную трубку и вышел на улицу, в темную ночь московского квартала. Подняв воротник пальто, чтобы защититься от холодного зимнего ветра, быстро зашагал. Пройдя два квартала, поймал на Садовой улице одинокое такси. Забравшись в автомашину, коротко бросил шоферу:
- В "Метрополь".
Удобно устроившись на сиденье и закурив сигарету, он почувствовал волнение. Впервые после чеченской войны он вновь ощущал подлинное возбуждение. Вспомнил, как это было в первый раз. Первая девушка и первая смерть.
Казалось, это происходило очень давно. Ему было пятнадцать лет, шел 1980 год. В тот день в небольшой грузинской деревне, приютившейся у подножья горы, устраивали парад.
Советский Союз любил проводить парады. Повсюду развешивались различные лозунги и портреты Эдуарда Шеварднадзе. На вас смотрело лицо хмурого человека с сердито сжатым кулаком и маленькими, навыкате, свиными глазками. Живи рискованно. Будь грузином. Грузия означает силу.
Возвращаясь домой, Георгий под вечер добрался до подножия горы. Посмотрел вниз. На краю скалы, недалеко от вершины, стоял замок. С многочисленными башенками, аляповатый и некрасивый, каким он был почти шестьсот лет после его постройки. С тех пор как давно ушедший в мир иной предок Георгия, князь Тамаз, взял себе в жены девушку из итальянского семейства Закариани.
Георгий стал подниматься в гору за виноградником Лагидзе и сразу же ощутил волну густого запаха черного винограда. Несмотря на то что прошло столько времени, он отлично помнил звуки горн, барабана и возбуждение, которое владело им в ту ночь. В его голове всплыли непристойные рассказы одного старого солдата, вербовавшего новобранцев на военную службу, об оргиях, проходивших во дворце.
- Полковник! - давясь от смеха, говорил старый солдат. - В истории Грузии никогда не было такого полковника! За одну ночь у него бывало по пять разных девушек. Я-то знаю, поскольку в мои обязанности входило приводить каждую из них к нему. И каждая уходила от него кривоногой, как будто на нее взбирался бык. А он вставал в шесть часов утра, выглядел свежим и два часа руководил нашей тренировкой. - По его подбородку стекали капли слюны. - Я скажу вам, ребята, если есть такие женщины, которых вам хочется, то форма советской армии поможет заполучить их. Она заставляет каждую девицу думать, что в вашем лице она имеет частичку Ленина.
Вот тогда-то Георгий встретил свою первую девушку. Она показалась из-за дома Лагидзе. Он видел ее и раньше, но никогда еще чувства так не загорались в нем. Эта дочь винодела представляла собой высокое, сильное, полногрудое животное. Она несла мех с вином из погреба, находившегося на поле неподалеку от ручья. Увидев Георгия, она замедлила шаги.
Он остановился и посмотрел на нее. Жара все еще жгла его изнутри, и тыльной стороной руки он вытирал градом катившийся пот.
Очень мягким и вежливым тоном она спросила:
- Может, желаешь глоток прохладного вина?
Он кивнул и, не говоря ни слова, шагнул к ней. Наклонив мех высоко над головой, он лил красное вино прямо в горло, разливая немного по подбородку. Чувствовал, как виноград вливается в него, разогревая изнутри и одновременно охлаждая. Он вернул ей мех, и они продолжали стоять, глядя друг на друга.
Постепенно красная краска, появившаяся на шее, залила все ее лицо, и она опустила глаза. Он мог видеть, как неожиданно напряглись и уперлись в тонкую ткань крестьянской блузы ее соски, а сама грудь томно вздулась.
Он отвернулся и направился в лес. В глубине души он неведомым образом понял, что может обладать ею.
- Пойдем!
Послушно, как автомат, девушка последовала за ним. В лесу за пышной кроной деревьев не было видно даже неба. Она опустилась на землю около него и не проронила ни единого слова в то время, как его руки судорожно срывали с нее одежду.
Какое-то мгновение он стоял на коленях, вглядываясь в линии ее мускулистого тела, вертикально торчащие груди, плоский упругий живот, тяжелые и сильные йоги. Почувствовав, как все в нем затрепетало, он бросился на нее.
Это был первый опыт для него, но не для нее. Дважды он вскрикнул от удовольствия, когда она плотно прижимала его к себе, а потом, утомившись, откинулся и, тяжело дыша, лежал на влажной траве рядом с ней.
Она молча повернулась к нему, стараясь найти его рот своими губами и жадно ощупывая его при этом. В первый момент он оттолкнул ее, а потом его руки коснулись ее грудей и замерли на них. Бессознательно он сдавил их, и она вскрикнула от боли.
Тогда впервые он взглянул в ее лицо. Глаза были широко раскрыты и полны влаги. Он сжал свои пальцы еще раз, и она вновь закричала. Однако на этот раз глаза ее были закрыты. В их уголках блестели слезы, рот открыт в исступлении, будто она задыхалась и ловила воздух.
В нем пробудилось неведомое ему ранее чувство силы. Он безжалостно сжал свои пальцы. Она так вскрикнула от боли, что птицы с пронзительным свистом поднялись со своих мест. Широко открытыми глазами она впилась в его лицо и молитвенно склонила голову, Почувствовав, как вновь напряглось его тело.
Было уже темно, когда он собрался покинуть ее. Он чувствовал себя сильным и ловким, а трава под ногами напоминала ему ковер.
Он дошел почти до края поляны, когда ее голос остановил его:
- Эй, парень!
Он обернулся. Она была уже на ногах, и ее обнаженное тело светилось в темноте, создавая впечатление, что она вышла из самой гущи земли. Глаза - как два притягивающих к себе омута, на лице блуждающая улыбка. Во всей ее фигуре чувствовались гордость и удовлетворение. Подружки умрут от зависти, когда она им все расскажет. Ведь это не какой-нибудь работяга, не случайный сельскохозяйственный рабочий. Это порода, настоящая порода, будущий князь Закариани.
- Спасибо, - сказала она искренне. Он коротко кивнул, нырнул в лес и пропал из виду, прежде чем она нагнулась, чтобы подобрать одежду.
Только шесть месяцев спустя, находясь в школе дзюдо, располагавшейся в деревне, Георгий вновь услышал о ней. Тренер уже давно отказался от обучения Георгия, который намного превосходил его и посещал школу лишь для того, чтобы поддерживать свое мастерство.
Дверь внезапно открылась, и появился молодой солдат - моряк. В черной морской форме, белой бескозырке. Он вошел в небольшой атлетический зал и огляделся. Его современная форма морской пехоты СА странно выглядела в зале, отделанном в старинном стиле, со стенами, увешанными мечами.
Голос солдата звучал напряженно:
- Кто из вас Георгий Закариани?
В зале воцарилась тишина. Двое молодых борцов, показывая друг другу приемы, опустили руки и обернулись к вошедшему.
Георгий медленно отошел от стенки, где занимался со штангой, и остановился перед солдатом.
- Я, - коротко сказал он.
Солдат пристально посмотрел на него.
- Я помолвлен с моей кузиной Розой, - сказал он звенящим голосом.
Георгий взглянул на него. Это имя ему ничего не говорило.
- И кто она? - спросил он вежливо.
- Роза Лагидзе! - зло сорвалось с губ солдата. - Меня отозвали со службы в Москве для того, чтобы я женился на ней, поскольку ты заделал ей ребенка!
Георгий в изумлении смотрел на него какое-то мгновение, прежде чем до его сознания стал доходить смысл сказанного. Он немного успокоился.
- И это все? - спросил он, и странное чувство гордости шевельнулось где-то внутри него. - Я поговорю с князем, моим отцом, чтобы он дал вам какую-то сумму денег.
Георгий повернулся, чтобы уйти. Солдат обежал вокруг него и закричал:
- Денег? Это, по-твоему, все, что мне нужно? Денег? Нет!
Георгий холодно посмотрел на него.
- Как хотите. Тогда я не буду говорить со своим отцом.
Солдат с размаху ударил его по лицу.
- Я требую драки и войны!
На лице Георгия, моментально ставшем белым, резко выделялся отпечаток руки. Он смотрел на солдата без тени страха.
- Члены семьи Закариани считают ниже своего достоинства сражаться с простолюдинами.
Солдат, брызгая слюной, продолжал с яростью извергать ругательства.
- Закариани - все трусы, подлецы и насильники, лишающие женщин чести! А ты, ублюдок, незаконнорожденный. Самый подлый из них! Шеварднадзе был прав, когда говорил, что аристократы Грузии больные и испорченные люди и они должны уступить дорогу крестьянской силе!
Рука Георгия взметнулась быстрее молнии, и, хотя солдат весил на добрых двадцать фунтов больше, он оказался на полу. Георгий посмотрел на него сверху вниз. Странное выражение появилось на его лице, глаза потемнели, из них исчезла синева. Уже давно прошли те времена, когда кто-то осмеливался намекать на незаконность его рождения. Он взглянул на тренера.
- Дай ему кимоно, - спокойно сказал Георгий, - я буду драться с ним.
- Нет, Жора, нет! - испуганным голосом заговорил тренер. - Князь, твой отец, не...
Георгий прервал его, не дав договорить.
Его голос был холоден, но в нем безошибочно угадывалась властность.
- Дай ему шанс. Отцу не понравилось бы, если бы такое пятно осталось на нашей фамилии!
Солдат был уже на ногах. Он улыбнулся и посмотрел на Георгия.
- В Советской Армии мы тренируемся согласно древним традициям. Финка в правой руке, а катана - в левой.
- Пусть будет так, но у меня нет ни ножа, ни катаны - возразил Георгий.
- Я все принес - ответил солдат, и бросил на ковер финку стального цвета и катану оранжевого цвета.
Тренер побледнел. Остальные подтянулись ближе. Это становится интересно.
Солдат снял мундир, под которым оказались мускулистые руки и плечи. Он самоуверенно посмотрел на Георгия.
- Посылай за священником, юный насильник, поскольку ты уже покойник.
Георгий не ответил, но в глубине его глаз стала разрастаться злобная радость. Он сбросил на пол рубашку.
- Готовы?
Солдат кивнул. Тренер призвал занять исходное положение. Белый торс Георгия выглядел крошечным на фоне тяжелого коричневого тела солдата.
- Защищайтесь!
Над головами скрестились сверкнувшие ножи. Тренер развел их. В мощном броске мелькнула финка солдата, направленная вниз.
Георгий парировал удар, и финка прошла сбоку. Он громко засмеялся. Солдат выругался и сделал новый выпад. Георгий искусно ушел от удара и сам изготовился к атаке. Быстро вращая финку, он сделал резкий выпад и выбил из рук солдата его финку. Она со звоном упала на пол.
- Сдаешься?
Солдат выругался. Он стал кружить, пытаясь подобраться к своей финке, но перед ним все время оказывался Георгий.
Солдат вылил на него поток ругани, а Георгий вновь рассмеялся. Появилась какая-то радость, которую раньше никто в нем не замечал. Георгий отбросил свою финку в угол к той, где лежала финка солдата. Прежде чем умолк звон от ее падения, солдат прыгнул на него, и перед лицом Георгия мелькнула катана. Георгий слегка отклонился, и удар пришелся по воздуху.
Георгий передвигался, немного приседая, легко держа в ладони катану острием вперед. Солдат теперь тоже двигался пригнувшись, удары наносил осторожно. Георгий их легко парировал.
Георгий сделал выпад; солдат отступил назад, а затем, увидев благоприятный момент, прыгнул. На этот раз два тела сцепились в фантастическом сплетении. Казалось, Георгий проиграл, поскольку руки солдата обвились вокруг него. Они стояли так какое-то время, качаясь взад-вперед, словно в противоестественных, непристойных объятиях, затем руки солдата стали медленно опадать.
Катана выпал из его вялых пальцев, а он опустился на колени и, цепляясь руками за бедра Георгия, свалился на пол. Георгий сделал шаг назад.
Только тогда все увидели катану в руке Георгия.
Солдат распластался на полу, лицом вниз, и тренер поспешил к нему на помощь.
- Вызовите доктора, - сказал он возбужденно, становясь на колени возле солдата.
Георгий, поднимая рубашку, обернулся.
- Не утруждай себя, - спокойно произнес он, направляясь к двери, - он мертв.
Выходя в ночь, он опрометчиво положил катану в карман пиджака.
Девушка ждала его на возвышенности, где дорога делала последний поворот в сторону замка. Увидев ее, Георгий остановился. Они молча посмотрели друг на друга. Он повернулся и пошел в сторону леса. Девушка покорно последовала за ним.
Когда дороги уже не стало видно, Георгий повернулся к девушке. Ее глаза были широко открыты и сияли, она сделала шаг навстречу. Сорвав с нее блузку, он грубо схватил ее за голые груди.
- Ой-ой, - закричала она, едва не теряя сознания.
Все его тело пронзила острая боль. Он остервенело стал срывать с себя одежду.
Яркая грузинская луна стояла высоко в небе над их головами, когда он сел и потянулся за одеждой.
- Эй, парень, - прошептала она. Он не ответил. Его руки нащупали брюки, он поднялся и надел их.
- Эй, я пришла, чтобы предупредить вас. Мой двоюродный брат...
- Я знаю, - прервал он, глядя на нее сверху.
По голосу чувствовалось, что она напугана.
- Но он говорил, что собирается убить вас.
Георгий почти беззвучно рассмеялся.
- Я же здесь.
- Но, … он может в любой момент найти вас. Даже здесь. Он очень ревнивый и очень гордый.
- Больше нет, - бросил Георгий, - он мертв.
- Мертв? - голос девушки прозвучал почти как крик. Она вскочила на ноги. - Ты убил его?
- Да, - коротко подтвердил он. Она налетела на него как тигрица, била, царапала и кричала:
- Ты дьявол! Лежишь со мной, а на твоих руках не обсохла еще его кровь. Ты подонок! Хуже животного! За кого мне теперь выходить замуж? Что мне делать с ребенком, которого ты поселил в моем животе?
Неожиданная мысль пришла ему в голову, и он крепко схватил ее за руки.
- Ты хотела, чтобы он был там, иначе его бы там не было, - сказал он.
Роза пристально посмотрела ему в глаза, понимая, что он знал это и раньше. Отдернув голову, она влепила ему пощечину.
- А сейчас не хочу! - закричала она. - Это будет чудовище, ублюдок, похожий на своего отца!
Он резко поднял ногу и ударил ее коленом в мягкий живот. Задохнувшись и корчась от боли, она упала, ее вырвало.
Он посмотрел на нее, а рука машинально скользнула в карман пиджака, нащупав там катану. Он вынул его.
Она смотрела на него снизу вверх, и в глазах ее появился страх.
Его губы раздвинулись в холодной улыбке.
- Если ты не хочешь его, вырежи его из себя вот этим. - Он бросил катану на землю рядом с ней. - Он очистит тебя. Кровь твоего родственника еще сохранилась на нем.
Повернувшись, он ушел.
Наутро девушку нашли мертвой. Она лежала на земле, крепко сжимая катану обеими руками; на ее бедрах запеклись огромные пятна крови, пропитавшей и землю под ней.
Спустя два дня Георгий уехал учиться в Москву. В Грузию он вернулся почти через восемь лет, перед началом войны с абхазами, когда Грузия вышла из состава "Абхазии".
За это время Лагидзе построили новый винный заводик на те деньги, которые им дал князь Закариани.
Такси подъехало к стоянке перед "Метрополем", и парень - гигант открыл дверцу машины. Увидев Георгия, он улыбнулся.
- А, князь Зкакриани, - приветливо сказал он. - Добрый вечер. Я уже начал думать, что мы не увидим вас сегодня.
Георгий расплатился с водителем, выбрался из такси и взглянул на часы: было одиннадцать тридцать. Он улыбнулся про себя. Мысль о женщине, ждавшей его в ресторане, была частью того возбуждения, которое владело им. Ее теплое, восхитительное тело также свидетельствовало о реальности жизни.
Глава 2
Подполковник Тигран Шейхов хотел было выключить свет в кабинете. Подойдя к двери, он на мгновение задержался, затем вернулся к столу и поднял телефонную трубку аппарата прямой связи с капитаном Шевченко из МУР - а.
- Как идут дела? - спросил Шейхов. По телефону донесся грубый голос Шевченко:
- Ты что, еще не ушел домой? Уже больше одиннадцати.
- Знаю, - ответил Шейхов. - Мне нужно уточнить некоторые детали. Я подумал, что смогу их прояснить у тебя, прежде чем уйти.
- Не беспокойся, - доверительно пророкотал полицейский. - Мы следим за этим местом. Район вокруг суда проверен, я расставил людей во всех зданиях и на каждом углу. Они останутся там всю ночь и утро, пока мы не доставим свидетеля в суд. Поверь мне, никто не сможет приблизиться к нему ближе чем на десять метров, пока он не войдет в здание суда.
- Хорошо, - ответил Шейхов. - Утром я поеду прямо в аэропорт и встречу самолет. Увидимся в суде в одиннадцать.
- О'кей. Брось беспокоиться и поезжай спать, - сказал Алексей Шевченко. - Здесь все под контролем.
Но когда Шейхов вернулся к себе в номер отеля, он не смог сразу заснуть. Сидел на кровати и думал, что хорошо бы позвонить жене, но затем отбросил эту мысль. Она бы разволновалась из-за подобного телефонного звонка среди ночи. Он встал с кровати и пересел в кресло.
От нечего делать вынул револьвер из кобуры, висевшей на спинке кресла, и проверил его. Затем прокрутил барабан и засунул обратно в кобуру.
Я не в своей тарелке, подумал он. Я слишком долго занят этим.
На протяжении последних шести лет он ничем другим не занимался.
- Сломайте хребет Мафии, Обществу, Синдикату - как бы ни называли эту организацию, мертвой хваткой держащую в своих руках преступный мир России, - заявил ему начальник. Хватайте олигархов за шкирку и в тюрьму!!!
Когда он начинал это дело, то был еще молодым, а сейчас уже чувствует себя стариком. Его сын тогда учился в предпоследнем классе школы, а в этом году парень уже заканчивает лицей.
Время шло, годы проходили напрасно, поскольку все зацепки оборвались. Никак не удавалось добраться до верхушки, до грандов. Конечно, мелочь продолжала попадать в расставленные сети почти со статистической регулярностью, но главари всегда ускользали.
Затем наметился прорыв. Заговорил человек в деле об убийстве двух сотрудников управления Полиции по борьбе с наркотиками.
В результате кропотливой работы удалось проследить всю цепочку, и сейчас впервые в истории организованной преступности четверо из ее руководителей предстали перед судом. За убийство и сговор с целью убийства.
Мысленно он еще раз пробежался по следственному делу на каждого обвиняемого.
Павел Носов, по кличке Большой Рак, 57 лет. Двадцать один раз был арестован, но ни разу не осужден; в настоящее время является профсоюзным деятелем.
Эльтон Фуцаев, посредник, 56 лет, один арест, один раз осужден, один условный приговор; в настоящее время подрядчик.
Хельмут Бэкле, 54 года; тридцать два ареста, из них девять по подозрению в убийстве; два приговора, в тюрьме провел двадцать дней; в настоящее время на службе нигде не состоит, известный игрок.
Гурам Чанчанашвили, судья, 61 год; одиннадцать арестов; один приговор, пять лет провел в тюрьме, был депортирован, в настоящее время на пенсии.
Мысли об этом последнем человеке вызвали у него горькую улыбку. Отошел от дел, говорилось в справке. От каких дел? От убийств, наркотиков, от участия почти в каждом виде незаконной деятельности, которую можно себе только представить? Нет, только не судья, не батоне Гурам Чанчанашвили, как его иногда называют сообщники. Это была харя с харизмой.
Годы, проведенные в США вместе с Гоголадзе и Арцуевым после распада СССР привела к тому, что он получил на воровство лицензию и опыт. Он для себя открыл Америку.
Это была сказка про рок в чужом отечестве.
Неважно, какую помощь оказал Гурам правительству Грузии при планировании беспорядков в Тбилиси во времена Гамсахурдия, да и раньше - они не должны были выпускать его из тюрьмы. Когда подобный человек попадает за решетку, единственная разумная мера - забросить подальше ключ от камеры.
Шейхов вспоминал, какое бессчетное количество раз ему приходилось летать по всей стране при получении известия, что Чанчанашвили вернулся. Его никогда не удавалось обнаружить, хотя имелись все признаки его присутствия: наркотики и трупы. Безмолвные доказательства. Но на этот раз все обстоит иначе. На этот раз у них есть свидетели, которые заговорят, если только удастся сохранить им жизнь. Именно благодаря показаниям этих свидетелей Гурам Чанчанашвили был доставлен из Америки.
Потребовалось много времени, но сейчас они попались. Три свидетеля, чьи показания подтверждаются одно другим. Показания, которые почти с уверенностью означают смертный приговор для обвиняемых. Теперь остается только одна проблема - доставить каждого на свидетельское место в зале суда живым.
Испытывая беспокойство, Шейхов встал с кресла, подошел к окну и стал смотреть на лежащий в темноте город. Зная Гурама так, как он его знал, Шейхов был уверен, что где-то там, в городе, притаился убийца или убийцы.
А значит, возникают вопросы - каким образом, когда, где и кто?
Метрдотель с усиками склонился перед ней.
- Ольга Арнольдовна, - прошептал он, - князь Закариани уже здесь. Пройдите, пожалуйста, со мной.
Он повернулся, и она последовала за ним своей неспешной грациозной походкой манекенщицы, длинные рыжие локоны на ее плечах мерцали в свете люстр. Она шла медленно, замечая поворачивающиеся головы, обращенные к ней оценивающие взгляды; услышала, как одна из престарелых дам с аристократическими манерами прошептала:
- Это девушка из передачи "Южные цветы", Ольга Штерн. Ты знаешь, дорогая, из рекламы косметики.
Метрдотель подвел ее к полосатому возвышению, где за столиком сидел Гергий. Увидев ее, он поднялся, улыбнулся и поцеловал ей руку в то время, как метрдотель отодвигал стул. Она села, небрежно сбросив манто с плеч.
- Шампанского? - спросил Георгий.
Она кивнула и обвела взглядом ресторан.
Мягкий свет, изысканно одетые женщины, украшенные драгоценностями, и мужчины с круглыми, упитанными, но все же голодными лицами. Это был высший свет "Метрополя". И она здесь с настоящим князем. Не с надутым, пускающим слюну импресарио, тем, что сидел, держа одной рукой толстый маленький член, а другой пытаясь под столом забраться ей под юбку.
Поднося бокал к губам, она повернулась и взглянула на него. Георгий, граф Закариани, может проследить свой род в течение шести веков, его родословная уходит к временам лордов, он ездит на гоночных автомашинах по всему свету, а его имя каждый день упоминается в колонках светской хроники.
- Будешь готова утром? - спросил он, улыбнувшись.
В ответ она тоже улыбнулась.
- Я собираюсь быстро, - сказала она. - Мои чемоданы уже упакованы.
- Хорошо, - кивнул он, подняв бокал. - За твое здоровье.
- За наш отпуск. - Она улыбнулась и задумчиво пригубила шампанское.
Не всегда было так. Совсем недавно единственным пенистым напитком, который она пила, было пиво. Казалось, еще только позавчера она посещала школу манекенщиц, работая клерком на складе, помещавшемся на задворках в Канзас - Сити.
Ольга взяла отгул и отправилась на собеседование. Нервничая, стояла она в коридоре у самого большого номера отеля, откуда доносились хриплые взрывы смеха. Пока силы совсем не оставили ее, она нажала на кнопку звонка. Дверь открылась. Перед ней стоял высокий молодой человек.
Она глубоко вздохнула и запинаясь произнесла:
- Я Ольга Штерн. Меня прислало агентство. Они сказали, что вам требуется девушка для рекламной работы.
Молодой человек постоял неподвижно какое-то мгновение, рассматривая ее. Затем улыбнулся. Улыбка была приятной и очень украшала его довольно бесцветное лицо. Он отступил назад и широко открыл дверь.
- Я Алекси Лалас и занимаюсь рекламой. Входите, я представлю вас присутствующим.
Она вошла в комнату, надеясь, что ее нервозность незаметна, но почувствовала, что над ее верхней губой выступили капельки пота, как это часто бывает с ней, и молча выругалась.
В гостиной находились еще трое мужчин, а в углу стоял столик со всем необходимым для приготовления коктейлей.
Лалас подвел ее к одному из них, сидевшему в кресле у открытого окна. Несмотря на улыбку, лицо его имело замученное, обеспокоенное выражение. Это был Сол Фаулер, автор-постановщик картины, а обеспокоенное выражение лица было вызвано тем, что он вложил в эту картину свои собственные деньги.
- Привет, - сказал он. - Жарко. Не выпьете?
Второго мужчину Ольга узнала сразу. Он был вторым комиком в еженедельном телевизионном шоу. Его называли прыгающим котом. Он заскочил на минутку, чтобы встретиться с продюсером, на которого работал несколько лет назад в шоу, не получившем успеха.
Третьим был Ники Бат, управляющий местным отделением кинокомпании, высокий краснолицый мужчина, в данный момент находящийся в состоянии сильного подпития. Он встал, поклонился, когда их представили друг другу, и едва не упал на стоявший перед ним столик.
Алекси ободряюще улыбнулся Ольге, помогая управляющему благополучно водрузиться обратно на кушетку.
- Мы начали пить с восьми утра, - пояснил он.
Ей удалось выдавить из себя улыбку, подразумевающую, что подобное в ее жизни случается каждый день.
- В агентстве сказали, что у вас есть какая-то работа по рекламе фильма. - Она попыталась внести деловую нотку в их встречу.
- Да, - ответил Алекси. - Нам нужна девушка для "Всегда".
- Что? - от изумления открыв рот, спросила она.
- Девушка для "Всегда". Название нашей картины: "Всегда", - объяснил он.
- Ты высокая, - сказал Фаулер.
- Метр восемьдесят, - ответила она.
- Сними туфли, - попросил он, вставая.
Она сняла туфли и стояла, держа их в руке, а он подошел и встал с ней рядом.
- Я метр семьдесят пять. - заявил он с гордостью. - Мы не можем позволить себе, чтобы девушка была выше меня на всех фотографиях в газетах. Тебе придется надеть туфли на низком каблуке.
- Хорошо, сэр, - ответила она. Он вернулся к креслу и сел, глаза его оценивающе пробежали по ее фигуре.
- Ты принесла купальник? - спросил он.
Ольга молча кивнула. Купальник входил в комплект ее обычного снаряжения, находившегося в шляпной коробке, которую она носила всегда с собой, куда бы ни шла.
- Надень его, - сказал он отрывисто. - Посмотрим, что у тебя есть.
Прыгающий кот сразу взял быка за рога - качаясь подошел к ней и стал изучающе рассматривать ее лицо. Потом он заявил похотливо:
- Мы не возражали бы, крошка, если бы ты показалась нам вообще без купальника, - прошептал он довольно громко.
Она почувствовала, что краснеет, и беспомощно посмотрела на Алекси. Тот вновь ободряюще улыбнулся и повел ее в ванную.
- Вы можете тут переодеться, - сказал он, прикрывая за ней дверь.
Она быстро переоделась, задержавшись только на мгновение, чтобы осмотреть себя в имевшемся здесь зеркале. И снова с удовлетворением отметила золотистый загар, приставший к ней с лета. Взяла бумажную салфетку и сняла с верхней губы выступивший пот, затем вернулась в гостиную.
Как только она открыла дверь, все взгляды обратились к ней. На мгновение Ольга почувствовала себя неловко, затем профессиональной походкой модели плавно прошла в центр комнаты и медленно повернулась кругом.
- У нее хорошая фигурка, - отметил продюсер.
- Слишком малы сиськи, - хихикнул прыгающий кот.
Продюсер все еще молча изучал ее.
- Что ты хочешь от манекенщиц, рекламирующих самые последние модели? Лучше, когда они в платьях, чем без них. У нее вроде бы все на месте. - Он посмотрел ей в лицо. - Тридцать пять?
Она кивнула.
Продюсер встал, улыбаясь.
- У меня лучшие глаза в Штатах. Я ни разу не ошибся за двадцать лет. - Он повернулся к Алекси. - Она подойдет.
Прыгающий кот похотливо посмотрел на ее бюст.
- Благодарю за грудь, - запел он фальшивым голосом. Фаулер рассмеялся.
- Прекрати паясничать. Пошли, пора что-нибудь перекусить. - Он направился к двери.
Прыгающий кот и управляющий отделением кинокомпании пошатываясь, направились за ним. В дверях Сол Фаулер обернулся и обратился к Алекси.
- Расскажи, что ей предстоит делать, и пусть она будет на пресс-конференции в пять часов.
Дверь за ними закрылась. Она и Алексии посмотрели друг на друга. Он улыбнулся.
- Возможно, вы хотели бы присесть и перевести дыхание?
Ее ноги неожиданно ослабли. Она благодарно улыбнулась и погрузилась в кресло, которое только что освободил продюсер. Оно все еще сохраняло его тепло.
Алекси бросил в стакан несколько кубиков льда и налил туда кока-колу. Стакан передал ей.
- Спасибо, - сказала она, беря стакан и делая глоток.
На следующей неделе она стала самой известной девушкой в Канзас - Сити. Не проходило и дня, чтобы ее фотография не появлялась в журналах, дважды за неделю ее помещали в газете "Континент". Она принимала участие во всех шоу по местному радио и телевидению, встречалась со всеми влиятельными в этой округе корреспондентами и официальными лицами, Алекси всегда был рядом. Ненавязчиво он организовывал съемки ее и продюсера, вместе и порознь. Где-нибудь на фотографии всегда находилось место для рекламы фильма.
В первый подобный вечер она попала домой только в три часа ночи. На следующий вечер вообще не добралась домой, проведя ночь в комнате Алекси.
Она не забыла, что алекси сказал ей прошлой ночью:
- Ты, Ольга, переросла этот захолустный городишко. Поезжай-ка в Нью-Йорк. Это город для девушек, подобных тебе.
Он дал ей свою визитную карточку, а также визитку фотографа, которого знал.
Спустя шесть месяцев она поехала в Нью-Йорк. Управляющий зданием, в котором обитал Алекси, сообщил ей, что тот уехал в Калифорнию, но фотограф все еще здесь.
Алекси оказался прав. Нью-Йорк - место для нее. В течение двух недель с ней заключили контракт на публикацию ее фотографий на обложке журнала "Страна". Не прошло и года, как она стала одной из самых популярных манекенщиц в Нью-Йорке. Ее почасовая оплата составляла шестьдесят долларов, и она зарабатывала почти двадцать тысяч долларов в год.
Работала она очень много и редко выходила в свет. Фотокамера была слишком безжалостной и фиксировала все без прикрас, когда она мало отдыхала. На уик-энды Ольга улетала домой в Канзас - Сити и бродила по саду перед новым домом, который купила для своей матери.
Однажды она демонстрировала новые модели костюмов перед гостиницей "Плаза". Одним из реквизитов был ярко-красный спортивный автомобиль "Порше" - настоящая кекс - машина.
Когда она позировала, открывая дверцу этой машины, к ней подошел администратор из агентства. С ним был высокий, худощавый, выглядевший как иностранец мужчина. У него было приятное, несколько диковатое выражение лица, и когда он улыбался, то показывал прочные белые зубы.
- Ольга, - сказал администратор. - Я хотел бы познакомить тебя с князем Закариани. Он был настолько любезен, что предоставил нам машину для этих кадров.
Ольга взглянула на мужчину. Она слышала это имя - князь Закариани. Это имя из тех, о которых вы читаете в газетах. Почти легенда, подобное Лаки Лучано или Аль Капоне, которые, как вы полагаете, не существуют в реальной жизни.
Георгий взял ее руку и поцеловал.
- Очень рад познакомиться с вами, - улыбнулся он.
В ответ она также улыбнулась и кивнула. Он отошел в сторону, а она вернулась к работе.
В тот вечер, развалясь в кресле, она смотрела телевизор, когда раздался телефонный звонок.
- Алло, - ответила она.
- Ольга? - Его акцент был несколько сильнее, когда он говорил по телефону. - Это Георгий Закариани. Как вы отнесетесь к тому, чтобы сегодня поужинать со мной?
- Я..., не знаю, - ответила она, неожиданно придя в волнение. - Я просто бездельничаю.
Его голос звучал весьма уверенно.
- Это хорошо. Я буду у вас не ранее одиннадцати часов. Мы поедем в "Метрополь".
Он положил трубку, прежде чем она смогла ответить. Ольга прошла в ванную и запустила воду. Только когда из ванны пошел пар, она поняла, что действительно собирается встретиться с ним сегодня.
Позже, когда они сидели в ресторане, он поднял бокал с шампанским и серьезно произнес:
- Ольга! В этом городе много говорят о том, что вы становитесь неразборчивой в связях. Мне это нравится. И я буду рад, если вы разрешите мне оказать вам помощь в этом деле.
- Что? - изумилась она, глядя на него с испугом.
Но он улыбнулся, и она поняла, что граф дурачит ее. Она тоже стала улыбаться и подняла бокал. Ему еще многое следовало узнать об русских девушках.
Голос Георгия вывел ее из задумчивости:
- Я заеду за тобой около девяти тридцати, - говорил он. - Это даст мне время заскочить в суд и забрать документы, прежде чем мы поедем в аэропорт.
- Хорошо, - сказала она. - Я буду готова.
Глава 3
Георгий поставил свой красный "Порше" на стоянку у здания, предназначенную только для служебных машин, и улыбнулся Ольге.
- Ты не подождешь несколько минут, пока я сбегаю и заберу документы?
Она кивнула, соглашаясь, но, испытывая традиционный страх представителей среднего класса перед официальными знаками и указаниями, сказала:
- Поторопись. Я не хочу, чтобы меня прогнали с этого места.
- Не прогонят, - уверенно сказал Георгий, выходя из машины и направляясь к зданию. Мюнхенская шляпа небрежно сидела у него на голове.
Она смотрела ему вслед, пока он шел к подъезду и, пройдя пол вывеской, на которой было написано "Служба департамента иммиграции и натурализации США", исчез в здании. Чем-то он напоминал ей мальчишку.
Так было, когда он позвонил ей на прошлой неделе. Сказал, что только что вернулся из Европы, где побывал у себя дома. Сейчас наконец решился - он примет американское гражданство. И, чтобы отпраздновать это событие, не согласится ли она после получения документов разделить с ним недельный отдых в каком-нибудь местечке, где ярко сияет солнце?
Она не раздумывая согласилась, но, когда положила трубку, начала улыбаться про себя. Может быть, на этот раз у него серьезные намерения? Конечно, она слышала о других девушках, но прошла целая неделя - многое могло перемениться за неделю.
Из-за угла послышался какой-то шум, и она посмотрела в том направлении. Кажется, там собралась толпа. Подошел полицейский, остановился у машины и взглянул на нее.
- Вы долго здесь простоите, девушка? - спросил он.
- Нет, недолго, - быстро ответила она. - Мой друг только что зашел в здание, чтобы получить документы.
Полицейский кивнул и собрался уходить.
Из-за угла снова донесся шум. Она спросила его вдогонку:
- Товарищ полицейский, что там происходит?
Он посмотрел на угол, а затем снова на нее.
- Это на Пирогова. Сегодня утром здесь начинается крупный процесс над убийцами. Кажется, каждый житель Москвы хочет попасть в зал суда.
Георгий вошел в первую приемную. Клерк за конторкой посмотрел на него.
- Я Георгий Закариани, - сказал он. - Пришел, чтобы взять свои документы.
Клерк проверил картотеку на своем столе, вытащил небольшую карточку и взглянул на нее.
- Вы бы присели, господин Закариани. Они будут готовы минут через десять. Георгий улыбнулся.
- Это было бы хорошо. - Он немного поколебался, а затем спросил:
- Есть ли здесь поблизости туалет?
- Через зал налево.
- Спасибо, - поблагодарил Георгий, направляясь к двери. - Я скоро вернусь.
Он вышел за дверь и прошел через зал. Остановился у мужского туалета и огляделся. Никто не смотрел на него. Он быстро вышел и открыл дверь с надписью "Лестница". Дверь за ним закрылась, и он начал быстро, через две ступеньки подниматься по лестнице.
Перед зданием суда остановился черный лимузин. Вокруг него тут же собралась толпа. Шейхов выглянул наружу и, обернувшись к сидевшему рядом с ним свидетелю, сказал:
- Ты - большая приманка. Свидетель Игорь Белкин, человек с удлиненным лицом, откинулся на спинку сиденья и надвинул на лицо шляпу.
- Крупная игра, - проворчал он без тени юмора. - Моя жизнь не будет стоить и одного рубля, как только они узнают меня.
- Никто тебя не побеспокоит, - заявил Шейхов ободряюще. - Мы уже говорили, что тебя будут охранять, и до сих пор у нас все было в порядке.
Отряд милиции очистил площадь вокруг машины. Капитан Шевченко нагнул голову к окну.
- Все в порядке, выходите.
Первым вышел Шейхов, за ним три других сотрудника. Они постояли немного у машины, оглядываясь вокруг, затем Шейхов кивнул Белкину, и тот стал вылезать.
Из толпы донесся шум, подтверждающий, что его узнали. Сквозь нее они проходили в окружении милиции и сотрудников следственных структур.
Репортеры выкрикивали им вопросы, но они, не отвечая, поднялись по ступенькам, вошли в здание суда и двинулись по коридору.
- Сюда, - указал Шевченко.
Вслед за капитаном полиции они вошли в пустой лифт. Двери тут же закрылись, и лифт начал подниматься. Напряжение незаметно стало спадать.
Шейхов посмотрел на Шевченко.
- Ну, дело сделано, - сказал он, улыбаясь.
Полицейский кивнул и улыбнулся в ответ.
- Самое худшее позади. Наверху останется только пробиться сквозь репортеров.
Белкин посмотрел на них. Его лицо было бледным и все еще испуганным.
- Я буду остаток своей жизни благословлять вас, парни. Если только проживу достаточно долго.
Улыбка исчезла с лица Шейхова. Сыщики посмотрели друг на друга и с серьезными выражениями на лицах повернулись к открывающейся двери.
Георгий поднялся по лестнице на четвертый этаж, повернул и быстро зашагал в сторону лифтов. Взглянул через толпу на двери зала судебных заседаний. Там стояли двое полицейских. Он втянул правую руку в рукав шоферской куртки и ощутил в пальцах холодный металл катаны. На его губах появилась странная улыбка.
Он почувствовал, как сердце глухо забилось в груди. Похоже было на то, что он испытывал, когда направлял машину в крутой вираж и не знал, хватит ли силы сцепления, чтобы выполнить маневр. Он глубоко вздохнул, и улыбка застыла на его лице.
Дверь лифта раскрылась, и толпа бросилась к нему. Георгий не сдвинулся с места. Он знал, что они поднимутся не в этом лифте. Его информация была исчерпывающей и точной. Тревожило лишь то, что у него было мало времени для подготовки. Он прислонился к стенке между вторым и третьим лифтами.
Открылась еще одна дверь, и из лифта вышел свидетель, окруженный со всех сторон детективами. Георгий тут же оказался за ними, дав возможность толпе подталкивать его вперед. Здесь у него не было никаких шансов, поскольку между ним и свидетелем находился детектив. Репортеры выкрикивали вопросы, остававшиеся без ответа. Беспрерывно "стреляли" вспышки, фотографы подпрыгивали, пытаясь запечатлеть на пленку свидетеля. Как только этот человек попадет в зал заседаний, будет слишком поздно.
Они почти подошли к дверям, а катана все еще отдавала холодом в руке Георгия. Он давно перестал дышать. Его легкие были наполнены готовым взорваться кислородом, который, похоже, не потребуется. В ушах давило; казалось, все двигаются, как в замедленной съемке.
На какое-то мгновение группа остановилась перед закрытой дверью. Детектив, прикрывавший свидетеля сзади, немного сдвинулся в сторону. Воздух судорожно вырвался из легких Георгия. Толпа навалилась ему на спину, толкая вперед. Теперь! Теперь - самое время!
Георгий даже не почувствовал, как его рука пришла в движение, она как бы и не была его частью. Катана вошла в сердце свидетеля так же легко, как нагретый нож входит в масло. Георгий разжал ладонь и ощутил, как лезвие вновь скользнуло в рукав, подтянутое пружиной, прикрепленной к поясу.
Свидетель слегка споткнулся, когда двое полицейских шагнули вперед, чтобы открыть дверь в зал суда.
Георгий начал протискиваться в сторону лестницы. Вспышка фотокамеры сработала почти у его лица, на мгновение ослепив его, но через пару секунд зрение восстановилось и он продолжил путь.
В зале заседаний стояла тишина. Затем из коридора послышался нарастающий шум. Звуки голосов становились все громче.
Гурам Чанчанашвили посмотрел на других обвиняемых. Павел Носов нервно играл зажимом на галстуке. Эльтон Фуцаев ломал ногти на пальцах, Хельмут Бэкле машинально что-то рисовал в желтом блокноте, лежавшем перед ним. Шум становился все громче.
Большой Рак наклонился к нему.
- Хотел бы я знать, кого они приведут, - сказал он.
Хельмут Бэкле ухмыльнулся. Ухмылка вышла болезненной, с выражением страха.
- Скоро узнаешь.
Чанчанашвили жестом заставил их замолчать, его глаза наблюдали за дверью в зал заседаний. Другие стали смотреть туда же.
В дверях показалась первая пара спецсотрудников, затем свидетель. Он споткнулся на мгновение, и полицейский протянул руку, чтобы поддержать его.
Гурам вскочил на ноги с гневным ревом.
- Это Игорь Белкин, сукин сын! Молоток судьи ударил по столу. Свидетель сделал еще несколько шагов в зал. Его лицо, казалось, остекленело от страха. Он снова споткнулся, посмотрел через зал в сторону скамьи подсудимых, открыл рот, словно собирался что-то сказать, но не издал ни звука. В уголке его губ показалась струйка крови, а взгляд выражал предсмертную муку. Он снова споткнулся и начал падать. Попытался ухватиться за пиджак Шейхова, но не смог удержаться и соскользнул на пол.
В зале началось столпотворение, остановить которое не мог даже молоток судьи.
- Заприте двери! - закричал Шевченко. Большой Рак склонился к Гураму, чтобы что-то сказать.
- Заткнись! - рявкнул Гурам, и темные глаза сверкнули на его бесстрастном лице.
Клерк поднял голову и улыбнулся, когда Георгий показался в дверях.
- Я подготовил для вас бумаги, господин Закариани, вы должны только вот здесь расписаться.
Георгий взял у него ручку, небрежно нацарапал свою фамилию на бумагах и вернул ручку клерку.
- Спасибо, - поблагодарил он и забрал документы.
Какая-то тяжесть все еще теснила его грудь, когда он вышел на яркий солнечный свет, невольно прищурив глаза. Ольга помахала ему из машины. Он улыбнулся и помахал ей в ответ документами, белевшими в его руке.
Ольга озорно улыбнулась ему, когда он подошел к машине.
- Поздравляю, князь Закариани. Он засмеялся, обошел автомобиль и сел в него.
- Ты же не читала документы, моя дорогая. Нет больше князя Закариани. Есть просто мистер Георгий Закариани.
Она громко рассмеялась, а он стал заводить двигатель.
- Просто Георгий. Мне так больше нравится. Звучит так приятно, по-домашнему.
Выводя машину в уличный поток, Георгий посмотрел на нее.
- Знаешь, мне кажется, ты меня поддразниваешь.
- Нет, ничуть, - быстро ответила она. - Я действительно тобой очень горжусь.
Когда они завернули за угол и стали удаляться от здания суда, тяжесть исчезла из его груди.
- Прикури-ка мне сигарету, дорогая, - попросил он.
Георгий почувствовал, как в его пояснице разливается тепло, как забился пульс в бедрах.
Она вставила ему в рот сигарету.
- Интересно, что бы подумала моя мама, - сказала она беспечно. - Ехать на неделю отдыхать с мужчиной. Не будучи замужем за ним. Даже не будучи помолвленной.
Краем глаза он заметил ее улыбку.
- Чего твоя мама не знает, ее не расстроит.
Ольга все еще продолжала улыбаться.
- Конечно, она могла бы понять, если бы я ехала с князем. Русские в этом вопросе совсем другие. Но с простым мистером...
Георгий перебил ее:
- Ты знаешь, что я думаю? Она посмотрела на него, широко раскрыв глаза.
- Нет. А что?
Боль в его пояснице становилась невыносимой. Он взял ее руку и положил на напрягшуюся мышцу бедра. Улыбка неожиданно пропала с ее лица, когда она почувствовала его напряженное состояние. Он повернул к ней лицо, и на мгновение в его глазах мелькнула мировая скорбь. Затем над ними вновь опустилась завеса.
- Думаю, твоя мама просто сноб, - сказал он.
Она рассмеялась, и они замолчали; Георгий повернул машину на Шереметьево, направляя ее к аллеям аэропорта. Он вел машину автоматически, инстинктивно, а его мысли постоянно возвращались в Грузию, к своему дому. Он был там всего лишь несколько недель назад, но казалось, что прошли годы.
Как однажды батоне Гурам назвал его дядю? Зураб. Он усмехнулся про себя, подумав, что бы сейчас батоне Гурам сказал о нем.
Человек, оставшийся лежать мертвым, представляет собой лишь главную плату в счет его долга. Двое следующих составят проценты, набежавшие за двенадцать лет. Три жизни за одну.
Он вспомнил, как это было той ночью, когда батоне Гурам изложил свое предложение.
Глава 4
Во дворе усадьбы Закариани никого не было, когда Георгий въехал туда на машине и остановился перед домом, выключив двигатель. Тут же открылась дверь, и из нее выглянул старик. Когда он увидел Георгия, его лицо расплылось в широкой счастливой улыбке, и он поспешил по скрипучим ступенькам.
- Князь Георгий, князь Георгий! - закричал он старческим голосом.
Георгий повернулся к нему с улыбкой.
- Гиви! - воскликнул он. Старик стал неуклюже кланяться.
- Вам следовало дать нам знать о своем приезде, батоне Георгий, - сказал он. - Мы бы приготовили для вас дом.
Георгий улыбнулся.
- Это неожиданный визит, Гиви. Я могу остаться только на ночь, а завтра должен отправляться домой.
Лицо старика нахмурилось.
- Домой, батоне Георгий? Ваш дом здесь. Георгий сделал несколько шагов к дому.
- Да, - сказал он мягко. - Я все забываю. Но сейчас я живу в России и Америке.
Гиви подхватил саквояж с заднего сиденья машины и поспешил вслед за Георгием.
- Как прошли гонки, батоне Георгий? Вы выиграли?
Георгий покачал головой.
- Нет, Гиви. У меня сгорел генератор. Я был вынужден прекратить гонку. Вот поэтому у меня появилась возможность заехать сюда.
Он пересек большой холодный зал и остановился перед портретом отца. Какое-то время рассматривал тонкое лицо с тонкими чертами, которое с портрета смотрело на него. Война сломала его. Духовно и физически. Он высказывался против Шеварднадзе, и Эдуард Амбросиевич приказал конфисковать его земли. Вскоре после этого старик умер.
- Мне очень жаль, что так получилось с вашей машиной, князь, раздался голос Гиви позади него.
- С машиной? О да, конечно. - Георгий оторвался от портрета и прошел в библиотеку.
Он не думал ни о машине, ни даже о своем отце. Просто размышлял о том, как все изменилось.
Когда он вернулся сюда после распада СССР, все было потеряно. К тому времени его дядя завладел всем. Банком, землей. Всем, за исключением фамильной усадьбы и титула - князя. Его дядюшка никогда не мог простить своего брата за передачу титула незаконнорожденному Георгию. Тем самым он сам лишился права наследования этого титула.
Об этом никогда не говорилось вслух, но все знали, что чувствовал скупой маленький человечек, владевший банком для клиринговых расчетов. Георгий с горечью вспоминал, как он шел первый раз на встречу со своим дядей.
- Дядя Зураб, - заявил он самонадеянно. - Мне сказали, что у отца были денежные средства, хранившиеся у вас.
Зураб пристально посмотрел на него через грязный черный стол.
- Тебя не правильно информировали, племянник, - ответил он тонким пронзительным голосом. - На самом деле как раз наоборот: покойный князь, мой добрый брат, к несчастью, умер, задолжав мне большую сумму, и у меня здесь, в моем столе, находятся закладные на вашу усадьбу и на все его земли.
Это было правдой. Все правильно и по закону. Все оставалось в руках Зураба Закариани. На протяжении трех лет после распада Советского строя Георгию пришлось жить всецело во власти этого старика. Будучи зависимым от него во всем, он в конце концов возненавидел его. Даже за деньгами для проезда на свои любимые соревнования по дзюдо он был вынужден приходить в контору дядюшки.
Именно в один из таких дней Георгий впервые встретился с гурамом Чанчанашвили. Он был в конторе дяди в банке, когда на улице поднялась суматоха. Он повернулся и посмотрел через застекленную дверь.
К ней приближался хорошо одетый седовласый мужчина. Люди на улице старательно ему кланялись, когда он проходил мимо них.
- Кто это? - спросил Георгий.
- Гурам Чанчанашвили, - ответил Зураб, заранее вскочивший на ноги.
Георгий вопросительно поднял брови. Он никогда не слышал об этом человеке.
- Гурам, - нетерпеливо объяснил ему дядя, - один из руководителей нашего Общества. Он только что вернулся из Америки.
Георгий улыбнулся. Они называют это Обществом. Мафия. Взрослые люди, а играют, как мальчишки, смешивая капли своей крови, называя друг друга "дядей", "племянником", "кузеном".
- Не смейся, - рявкнул дядя. - В Америке и даже в России Общество играет очень важную роль. Гурам - самый богатый человек во всей Кахетии и на Алазани.
Дверь открылась, и вошел Гурам.
- Добрый день, батоне Зураб, - проговорил он с сильным американским акцентом.
- Для меня ваше посещение - большая честь, господин Чанчанашвили, - поклонился Зураб. - Чем я могу быть полезен вам сегодня?
Гурам вопросительно посмотрел на Георгия. Зураб поспешил с объяснением:
- Позвольте представить вам моего племянника, князя Закариани. - Он повернулся к Георгию. - господин Чанчанашвили из Америки.
Гурам оценивающе посмотрел на него.
- Лейтенант Закариани? Георгий кивнул.
- Это было во время войны.
- Я слышал о вас, - сказал Гурам. Настала очередь Георгия внимательно взглянуть на него. Совсем немногие слышали о нем во время войны - только те, кто располагал специальной информацией. Интересно, что может знать этот человек.
- Для меня это большая честь, батоне, - сказал он.
Зураб не терпелось приступить к делу. Властным тоном он обратился к Георгию:
- Приходи завтра, - сказал он важно, - и я посмотрю, смогу ли выделить тебе денег на поездку на этот твой дурацкий поединок по дзюдо.
Губы Георгия сжались, его синие глаза потемнели и стали холодными. На какое-то мгновение его тело напряглось.
Когда-нибудь этот старик зайдет слишком далеко - он уже берет на себя чересчур много.
Георгий чувствовал на себе взгляд Гурама, когда шел к двери, а закрывая ее, услышал голос Зураба:
- Хороший парень, но дорого обходится. Пережиток прошлого - ничему не обучен, никакую работу выполнять не может. - Дверь закрылась, заглушив покровительственный голос.
Гиви разжег камин в библиотеке. Георгий стоял у огня, держа в руке бокал с коньяком.
- Обед будет готов через полчаса, - сказал старик.
Георгий кивнул. Затем прошел через комнату и взял фотографию матери, которая все еще стояла на столе. Он помнил ее глаза - синие, как у него, но мягче, теплее и добрее; помнил день, когда она пришла за ним в сад. Ему тогда было всего восемь лет. Он наблюдал за насаженной на булавку большой зеленой мухой, которая старалась вырваться и улететь.
- Георгий! Что ты такое делаешь? Он обернулся и увидел, что рядом стоит мама, радостно улыбнулся и показал пальцем. Ее глаза проследили, куда направлен его палец, лицо побледнело и стало сердитым.
- Георгий, прекрати. Освободи ее немедленно! Это жестоко.
Георгий вытащил булавку из дощечки, к которой была пришпилена муха, но она продолжала неподвижно сидеть. Он с любопытством посмотрел на свою мать, затем на муху. Быстро оторвав крылья, бросил ее на землю и наступил на нее.
Мать сердито уставилась на него.
- Георгий, почему ты это сделал? Его лицо на мгновение стало серьезным, пока он думал, затем на нем появилась торжествующая улыбка.
- Мне нравится убивать, - заявил он. Мать смотрела на него еще какое-то время, затем повернулась и пошла в дом.
Спустя год она умерла от лихорадки. После этого князь взял его в усадьбу. Там у него было много разных учителей и наставников, но ни один из них не осмеливался говорить с ним непочтительно.
Георгий поставил фотографию на место. Он стал испытывать все большее беспокойство. Здесь возникало слишком много воспоминаний. Дом был наполнен прошлым. Что ему следовало бы сделать, так это продать его и стать американским гражданином. Единственный способ покончить с прошлым - без сожалений выбросить его из головы, навсегда забыть о нем, чтобы внутри не осталось никаких следов.
Он подумал о послании, которое вызвало его сюда. Оно сняло его с гонок, помешало встрече с Илоной в Канзасе. Он улыбнулся, подумав об Илоне. Что-то есть в этих румынских женщинах, особенно страсть к титулам. Сейчас она, вероятно, уже направляется в Калифорнию с этим богатым техасцем.
Гиви открыл дверь в библиотеку.
- Обед готов, князь, - объявил он.
Глава 5
Столовое белье было белым и мягким; отливали золотом свечи; ярко блестело начищенное серебро.
Старик имел основания быть довольным собой. На столе - холодный, нарезанный ломтиками угорь, обложенный искрящимся льдом, и горячие, сваренные на пару омары в подогревательном приборе.
Гиви переоделся в зеленую с красным униформу дворецкого и гордо стоял во главе длинного, покрытого белоснежной скатертью стола, придерживая стул для Георгия.
Георгий сел и потянулся за салфеткой.
- Поздравляю, Гиви. Ты действительно гений.
Гиви гордо поклонился. - Я стараюсь, князь.
- Подай мне вот это вино! - Георгий указал на бутылку.
Гиви начал открывать бутылку белого "Оджалеши".
- Правда, в прежние времена бывало иначе, стол за обедом заполнялся каждый вечер. Давно это было.
Георгий пригубил вино и кивнул. Да, то было давно. Время не стоит на месте, даже для Гиви. Он посмотрел на стол.
При СССР все было по-другому. Тогда они радовались еде на столе, им было не до столового белья. Он помнит тот вечер, когда пришел Гурам, чтобы встретиться с ним. Это случилось в тот же день, когда Георгий увидел его в конторе дяди.
Снаружи послышался шум автомобиля, и Гиви пошел к двери. Немного погодя он вернулся.
- Батоне Гурам хочет видеть Вас, князь, - доложил он.
Георгий велел проводить его в столовую. Гурам вошел в комнату, его быстрый оценивающий взгляд сразу же все приметил. Голый стол, скудная еда, столовые приборы на столе. Но выражение его лица оставалось бесстрастным.
Хозяин жестом пригласил гостя сесть и разделить с ним трапезу. Гурам сел и отрицательно покачал головой. Он уже поел.
Георгий не стал настаивать. Он относился к той категории людей, которая не обращала внимания на бедность. Последняя была неприятна, но ее не стыдились. Георгия вполне устраивало собственное положение в обществе.
Трапеза подошла к концу. Гиви убрал со стола, а Георгий откинулся на спинку стула, вонзив крепкие белые зубы в яблоко. Гурам внимательно смотрел на него. Он видел очень худое лицо, голубые глаза и сильные челюсти молодого человека, сидящего напротив. Он отметил также могучую силу в руке, державшей яблоко.
- Вы говорите по-русски, лейтенант? - спросил он на том же языке. Георгий кивнул.
- В советском союзе я учился в русской школе - ответил он тоже по-русски.
- Хорошо, - заметил Гурам. - Если вы не возражаете, мы будем говорить на русском. Мой грузинский..., понимаете..., я уехал отсюда, когда мне было десять лет.
- Я не возражаю, - сказал Георгий.
- Полагаю, вы хотели бы знать, почему я здесь? - спросил Гурам. Георгий молча кивнул. Гурам махнул рукой, показывая на замок.
- Мой отец любил рассказывать мне о чудесах дома Закариани, о том, как они смотрели из деревни и видели, какой он весь яркий, полный света.
Георгий положил сердцевину яблока на стол и пожал плечами.
- Таковы превратности времени. Гурам тут же ответил:
- Или же солидное состояние вашего дядюшки.
- Он ростовщик, - презрительно заметил Георгий. - Ему теперь все принадлежит.
Гурам посмотрел прямо в глаза Георгия и уточнил:
- Пока он жив.
- Такого рода люди живут очень долго, - возразил Георгий.
Гурам улыбнулся.
- В России для таких людей есть особое определение - Кощей Бессмертный.
Георгий улыбнулся в ответ.
- Русские точно называют вещи своими именами. Кощей - очень здорово.
Гурам продолжал так, будто и не было незначительного отклонения в разговоре:
- Ваш дядюшка одинок, у него нет семьи, нет других родственников, кроме вас. И он владеет банком с капиталом в пол миллиарда лари.
Георгий смотрел на него и узнавал характерные для себя черты в этом пожилом человеке.
- Я думал об этом много раз. Мне срочно нужна настойка преемника. Но если бы именно мне пришлось убить его, это не принесло бы мне ничего хорошего.
Гурам серьезно покачал головой.
- Верно. Но если он умрет, скажем, когда вы будете на соревнованиях по дзюдо в трестах километрах отсюда, то вы снова станете богатым человеком.
Георгий посмотрел на него какое-то мгновение, затем поднялся, на ноги.
- Гиви! - крикнул он. - Принеси-ка бутылку "Наполеона". Мы пройдем в библиотеку.
Когда Гиви, выполнив приказание, закрыл за собой дверь библиотеки и они остались одни перед горящим камином, Георгий повернулся к Гураму.
- Зачем вы приехали сюда? Это что, разведка тыком? - спросил он прямо.
Гурам улыбнулся и поднял рюмку с коньяком.
- Я слышал о вас, лейтенант.
- Слышали что?
- Вы помните, конечно, тот период войны, непосредственно перед вторжением русских в Абхазию? - Он не стал ожидать ответа Георгия. - Один мой товарищ, который в настоящее время в Питере, и я передали американскому правительству список людей, с которыми можно связаться для подготовки вторжения. Они были членами подполья, существовавшего задолго до этого конфликта, даже еще до первой войны.
Георгий слушал, не перебивая.
- Я узнал, что вы были одним из грузинских офицеров, назначенных Верховным командованием Грузии для контакта с разведкой Соединенных Штатов. Вам дали задание установить связь с девятью лицами и обеспечить их сотрудничество. Вы убили пятерых из них.
- Они отказались сотрудничать, - мгновенно отреагировал Георгий. - Об этом говорится в моем отчете.
Гурам улыбнулся.
- Меня не интересует официальное объяснение. Я сам их столько раз давал, что у меня не осталось никакой веры в них. Но мы с вами знаем лучше. Понимаете ли, официальные лица никогда не видели тела тех, кого вы убили. Но мои друзья видели.
Гурам поставил свою рюмку и взглянул на Георгия. Тот ответил ему спокойным взглядом, никак не выдавая овладевшего им волнения.
- Поэтому, мой друг, мне трудно разобраться в ситуации с вашим дядюшкой. Когда смерть так легко, играючи дается в ваши руки, как вы можете позволять ему жить?
Георгий криво улыбнулся и ответил:
- Это совсем другое дело. Тогда была война.
Гурам укоризненно покачал головой.
- Война лишь оправдание для вас. Были и другие. Солдат в деревне, когда вы убили еще ребенком; молодой русак, которого вы сбили машиной еще в школьные годы; русская любовница вашего командира в Тбилиси, угрожавшая выдать вас ему. - Он посмотрел в лицо Георгию. - Как видите, я располагаю значительно лучшими источниками информации, чем власти предержащие.
Георгий поудобнее устроился в кресле, сделал пару глотков коньяка и улыбнулся.
- Да, информация у вас есть, но, думаю, она едва ли представляет для вас особую ценность. И что же вы собираетесь с ней делать?
Гурам пожал плечами.
- Ничего не собираюсь делать. Просто рассказал, чтобы вы знали, что я в вас заинтересован. Видите ли, мы можем оказать друг другу большую помощь.
- Да?
Гурам кивнул.
- Обстоятельства вынудили меня вернуться на землю моих предков, но