ЭЛЬЮТЕРА – ОСТРОВ ГРЕЗ

Элизабет Тюдор

Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия автора

Сон есть искаженная явь,

отраженная зеркалами

времени и пространства.

Элизабет Тюдор

Монотонный голос бортового компьютера известил об опасности, грозящей пассажирам космического корабля "Игдес". Панель управления ярко мигала, программированная система компьютера переключилась на экстремальный режим работы. Протяжный гул от сирены отголоском пронесся по всем отсекам судна. Здесь не было постоянного экипажа, лишь двое асагондцев, обитателей планеты Каприт, распоряжались кораблем. "Игдес" был полностью автоматизирован, им управлял системный компьютер, присутствие асагондцев в рубке было только формальностью. Путь исследовательского корабля лежал к альфе созвездия Гальмидар1. Первопроходцам надлежало исследовать шестую планету этой звездной системы. Они планировали провести несколько экспериментов и послать результаты на родную планету, после чего вереница межзвездных грузовых кораблей должна была доставить на новооткрытую планету провиант и роботов-конструкторов. Умелые помощники гуманоидной расы намечали в течение нескольких дней соорудить на поверхности планеты станцию и космопорт. Такими вот скорыми и решительными действиями представители планеты Каприт колонизировали новые небесные тела.

Первую часть пути "Игдес" прошел успешно. Однако неожиданная неполадка в системе бортового компьютера предвещала катастрофу. Судно асагондцев отклонилось от заданного курса и летело, вернее, неслось к голубовато-белой планете. "Обнэн", как звали судового, кибернетического управителя, пытался выровнять корабль. Все защитные системы были подключены к спасению судна.

Единственными пассажирами на "Игдесе" была супружеская чета исследователей. Несмотря на происходящее, они сохраняли хладнокровие и невозмутимость. Их гуманоидная внешность была схожа с человеческой, с разницей лишь в манере держаться и пластике движений. Выражение невозмутимости будто бы отпечаталось на лицах асагондцев. Даже предстоящее кораблекрушение не повергло их в панику и не вызвало эмоционального всплеска чувств. Они молчаливо наблюдали за поступками разумного, неодушевленного помощника. Действия "Обнэна" были четкими и толковыми. Он снабжал пассажиров правдивой информацией, не смея утаить сложности их положения.

– "Игдес" вошел в нумианру1 неизвестной планеты. Расстояние над поверхностью тридцать единиц стрикла1. Вернуть судно в прежний режим работы невозможно. Падение неизбежно, – "Обнэн" выдержал паузу. – На горизонте появилось водное пространство, устремляю корабль туда. Пассажирам приготовиться к экстренной высадке. Нэндраколы2 готовы к запуску, займите свои места.

Заслышав это сообщение, асагондцы поспешили в спасательный отсек. Расположившись в одноместных нэндраколах, пристегнули ремни безопасности и приготовились к вынужденной посадке. "Обнэн" сообщил о подключении режима "декомпрессии". Корабль неожиданно сильно затрясло. Грохот от взрыва болезненно сказался на слуховых нервах пассажиров. Бортовой компьютер не успел включить режим катапультирования спасательных капсул, и взрывная волна с немыслимой силой выбросила их в пустоту сферы. Нэндраколы как два пламенных шара стремительно пронеслись над водной гладью. Непредвиденный взрыв "Игдеса" расстроил системы управления спасательных капсул, – и они неудержимо врезались в воду. Из-за тяжести их конструкций океаническое течение затянуло нэндраколы на дно. Единственным путем избавления для исследователей было самостоятельно выплыть на поверхность. Додумавшись до этого метода, пассажиры применили сноровку. Для изучения водных глубин асагондцы пользовались специальной техникой и ввиду этого не концентрировали свое внимание на физической тренировке организма. Исследователи еще никогда не плавали самостоятельно, поэтому все их старания оказались неудачными. Барахтаясь руками и ногами, гуманоиды усердствовали ради своего спасения, но коварное океаническое течение не желало отпускать свою добычу...

Двумя годами позже. 15 мая 1947 года. Южное побережье острова Эльютера. Город Милларс.

Тишину глубокой ночи прорезал женский крик. На зов о помощи откликнулся хриплый мужской голос.

– Прекрати стенать, Айза! Ты всю округу поды-

мешь на ноги.

Однако его ворчливое увещевание не утихомирило девушку, все также отчаянно призывающую на помощь. Не выдержав долее ее мучительных возгласов, старик кряхтя и бранясь приблизился к топчану.

– Проснись, Айза! Да проснись же ты наконец! –

потрепав ее за плечи, пытался он пробудить внучку от кошмарного сна.

С большим трудом ему удалось вернуть девушку из мира видений в действительность. Айзабелл открыла глаза и отрывисто задышала, пытаясь успокоиться.

– Опять тонула во сне? – заметив состояние внуч-

ки, понизил Мануэль голос. Девушка кивнула. – Это всего лишь сон. Не стоит придавать ему большого значения.

Мужчина отошел от топчана и поплелся к шаткому деревянному столу. Нащупав во мраке лампу, щелк-

нул огнивом и зажег ее. Свет дрожащего пламени прояснил обстановку рыбачьей лачуги. Убранство ее было простым, если не сказать нищенским: ветхий топчан, потертый гамак, стол с тремя стульями, изъеденный короедами, старенький сундук для одежды, потрепанная циновка и глиняная печка, предназначавшаяся для готовки пищи. Повсюду были развешаны неводы и снасти, используемые для ловли рыбы. Сквозь прохудившуюся крышу и многочисленные щели внутрь просачивался свет полной луны.

Мануэль Монтего, владелец этой хибары, прибли-

зил стул к себе и тяжело на него опустился. Одряхлевший от бремени забот и тягот, организм болезненно ныл. Семидесятилетний рыбак охал и стонал от ломящей боли в спине. Его седые растрепанные волосы падали на смуглое, изборожденное морщинами лицо. Темно-карие глаза, утратившие обычную остроту, грушевидный примечательный нос, чуть выступающая челюсть с редкими зубами и потрескавшимися губами – вот таким печальным был портрет этого разочаровавшегося в жизни рыболова. Всю свою жизнь он батрачил как мул, страстно желая улучшить условия жизни. Но занятие рыбным промыслом не обогатило его. В изнурительных трудах и розовых грезах он так и прожил до старости в своей нищенской лачуге на берегу Атлантического океана. Доходов от продажи лангустов и мелкой рыбешки едва хватало на жизнь. Мануэль давно бы помер, измученный гнетом жизни, если бы не заботы об осиротевшей внучке. Его тревожило будущее девушки, и думы о нем лишали его покоя.

Обеспокоенная кошмарным сном, Айзабелл не

смогла больше уснуть. Выскользнув из-под легкого одеяла и накинув на плечи тонкую шаль, она подошла к столу. Уселась напротив дедушки и, сложив руки на столе, положила на них голову. Ее вьющиеся агатовые волосы спускались до талии. Выразительные лазоревые глаза фосфорически горели при свете лампы.

Тонкие и красивые черты лица, стройная фигура и необычайная пластика движений придавали ей обаяние. Кожа ее была необыкновенно белой, и несмотря на палящее тропическое солнце, никогда не принимала загара. Двадцатитрехлетняя Айзабелл не помнила свои прожитые годы. Вследствие кораблекрушения она потеряла не только родителей, но и утратила все свои воспоминания, забыла о своем детстве и юности. Даже образы, матери и отца стерлись из ее памяти. После гибели родных ее как несовершеннолетнюю отдали на попечение единственного родственника – Мануэля Монтего, отца ее покойной матери. С тех самых пор она жила с дедом в его убогой лачуге. Несмотря на условия жизни и нищету, Айза никогда не жаловалась. Очень угнетала ее потеря памяти. Сколько бы она ни силилась что-либо вспомнить, ничего у нее не получалось. Только лишь из рассказов дедушки она смогла воссоздать образы родителей и события прожитой жизни.

Порой ее навязчивые вопросы раздражали забывчи-

вого старца и он неугомонно ворчал на внучку, что болезненно сказывалось на ее психическом состоя-

нии. Вскоре тягостными для Айзабелл стали не реальный мир, а сновидения. Одно и то же виденье преследовало ее и лишало покоя: попытка выплыть из воды, зов о помощи и безудержное погружение на океаническое дно. Этот повторяющийся сон породил в девушке страх к воде. Хотя она и жила на прибрежье Атлантики, но смертельно боялась купаться в океане. Ее боязнь воды смешила Монтего, да и других поселенцев этой рыбачьей деревушки. Соседи недоб-

ро и ехидно косились на нее, а после того, как зло-

язычные кумушки распустили слух об умопомеша-

тельстве Айзы, ее и вовсе стали обходить стороной. Бесспорно, замечания людей в чем-то были справедливыми: быть внучкой рыбака и страшиться океана казалось им сверхбезумием. Из-за этих причуд девушку в деревне прозвали "Chiflado"1. После пережитого шока Айзабелл лишилась дара речи, и ее, как маленького ребенка, дедушка сызнова научил говорить. Но положение жертвы кораблекрушения ничуть не трогало сердца сплетниц, а наоборот, потешало их. Невзирая на некоторые странности в поведении Айзы, она отнюдь не была умалишенной, как это могло показаться на первый взгляд. Она осмысливала насмешки окружающих, и это изводило ее. Со временем она прекратила общаться с соседями, что вызвало еще больше сплетен. Отдалившись от людей, девушка частенько стала уединяться, оставаясь одна со своими мыслями и сновидениями, которые ее заботили больше, нежели окружающий мир.

– Дедушка, почему люди видят кошмары? – Айза

сидела в ночном одеянии напротив Монтего.

– Не знаю. Мне никогда не снятся сны, разве что

иногда. Да и то не кошмары, а какой-то сумбур.

– Отчего же тогда мне они являются?

– Почему да отчего? А мне-то почем знать? Воз-

можно ты чрезмерно много думаешь, – отмахнулся он.

– Я творю что-то непристойное? Разве думать вос-

прещено?

– Нет, если твои мысли не причиняют никому зла,

так думай сколько душе угодно.

– Ты намекаешь, что мои думы и сны причиняют

кому-то зло?

– Конечно! Ты мне спать не даешь! Я ведь с первой

зорькой на ловлю выхожу, а бессонная ночь дает о себе знать поутру. Я чувствую себя как прокисшее молоко, – старик ухмыльнулся своему удачному сравнению.

– Прости, что причиняю тебе лишние хлопоты, –

обиженно отреагировала внучка.

– Ну-ну, не стоит дуться на своего дряхлого деда, –

смягчился голос Мануэля.

Он сочувственно похлопал девушку по плечу и по-

брел к гамаку.

Монтего был наслышан о молве в их деревне. Он сердился на поселенцев за их злословие по отношению к его внучке. И все же бесполезно бороться против людских сплетен, и Мануэлю приходилось притворяться глухим ко всем толкам. Бесспорно, он желал хорошего будущего для родственницы, но немощность и бедность лишали его этой возможности. Из-за злокозненных пересудов местных кумушек Айзабелл упустила шанс выскочить замуж, что еще больше удручало Мануэля.

"Кто захочет жениться на chiflado?" – подумывал он

в тревоге за дальнейшую судьбу внучки, не ведая о том, что участь ее была уже предрешена.

К утру, загрузив рыболовные снасти на свою быс-

троходную лодку, Монтего вышел в море. Его помощ-

ником был соседский сын, здоровяк лет двадцати шести, Антонио Гарсия Бланко. Сильный и выносливый молодой удильщик обладал незаурядной внешностью, отчего пользовался успехом у здешних красавиц. Его статное мускулистое тело имело красноватый от загара оттенок. Глубоко посаженные серовато-зеленые глаза необычайно диссонировали с цветом его кожи. Прямой нос, сильный подбородок и сжатый рот придавали ему особую привлекательность. Свои кучеряво-каштановые длинные волосы, выцветшие под палящим солнцем, он по обыкновению собирал на затылке. Бланко обладал твердым волевым характером, что еще больше влекло к нему представительниц слабого пола.

Более двух лет он выходил с Монтего на ловлю. Старый рыбак уже обессилел и не справлялся один без помощника. Некогда вместе с ним в море выходил его сын, Пауло. Однако стремясь улучшить свой образ жизни, он оставил родного отца и пустился на поиски легкой наживы. Уже с десяток лет Монтего жил один, не ведая о судьбе родного сына. Появление внучки взбодрило его будничную, унылую жизнь, и в то же время прибавило старику забот.

Когда Мануэль ослаб, старший сын семьи Бланко напросился к нему в помощники, и пожилой рыбак с радостью принял его. Антонио не брал с него процен-

тов за улов, но труд его не остался бы без вознаграждения. По обоюдному согласию, после смерти Монте-

го его лодка должна была перейти в руки Бланко. Од-

нако была еще одна причина, воодушевившая молодо-

го человека пойти на это соглашение – это была внучка Монтего. С первых дней ее появления в деревне Бланко начал питать к ней особое чувство. Он частенько наведывался к ним, обставляя свои визиты как деловые, хотя намерение у него было одно – пови-даться с Айзабелл. Так, в упорном старании привлечь

к себе внимание девушки, Бланко добился ее расположения и дружбы.

Семья Антонио, в особенности мать, была против

его отношений с "chiflado". Миссис Бланко не раз от-

читывала своего сына, наказывая ему не встречаться с помешанной девчонкой. Однако влюбленный рыболов не внимал словам матери и наперекор ей продол-

жал видеться с внучкой Монтего.

И вот настал тот долгожданный день, когда Бланко решил завести сложнейший для него разговор с де-

душкой Айзабелл.

– Мистер Монтего, вы знаете меня довольно-таки

давно…– вытягивая невод, начал разговор с этих слов Антонио.

– Да уж с самого рождения, – кашлянув, ответил

тот.

– И вы доверяете мне, не так ли?

– Ну, более или менее.

– На следующей неделе в Грегори Таун будет фес-

тиваль ананаса...

– А при чем тут доверие? – не понял Монтего

смысл его слов.

– Я бы хотел пригласить Айзу поехать туда вместе

со мной, но прежде решил попросить вашего разрешения.

– В Грегори Таун с Айзой? – старик задумался, по-

чесывая реденькую бородку. – Хорошо, что ты сперва поговорил со мной.

– Это значит – да?

– Тебе, Антонио, я могу доверить ее.

– Правда? Спасибо, мистер Монтего! Спасибо! –

выпустив невод из рук, он благодарно пожал руку старика.

– Держи невод, увалень! – заприметив, что их улов

с радостью возвращается обратно в море, крикнул Мануэль.

Помощник вернулся к прежнему занятию.

– Хотя я и даю добро на эту затею, но не могу ру-

чаться за положительный ответ Айзы, – пораскинув мозгами, высказал старик свои мысли.

– Насчет этого не беспокойтесь. Я найду способ

уговорить ее.

Каждое утро Айзабелл отправлялась с уловом на местный рынок. Продав лангустов по сниженной цене рыбным торговцам, она возвращалась домой. Готови-ла снедь на двоих и после обеда отправлялась к береговым утесам, для того, чтобы остаться там наедине со своими мыслями. Всходила на самую вершину утеса и долгими часами наблюдала за океаническим горизонтом. Таким был каждый ее день, неизменчивым и скучным. Только лишь разнообразие мыслей отличало один день от другого. Думы девушки были необыкно-венными, подчас и ужасающими. Нет, они не грозили

бедой окружающим ее людям, но губили душу моло-

дой девушки. У Айзабелл не было подруг, с кем бы она могла поделиться своими думами и переживания-

ми, а даже если и были, это все равно ничего бы не изменило. Мысли Айзы не относились к реальному миру. Она жила в своих видениях и грезах. Окружав-

шая ее местность порой была неощутимой и чужой. Именно эта ее отрешенность, взгляды на жизнь и прочие причуды и породили людские пересуды.

"Каково же значение моих сновидений?" – думала Айзабелл, терзаясь душевной тревогой.

В последние ночи ей снился образ никогда не ви-

денного прежде мужчины. Айза чувствовала, что ког-да-то встречалась с ним и знала его довольно хорошо, но вспомнить личность незнакомца она не могла. Сколько бы она ни силилась припомнить его, все было безрезультатно. Даже имя этого человека оставалось для нее неведомым. Рассказать об этом видении де-

душке она не рискнула. Он раздраженно воспринимал пересказ любого из ее сновидений, а этот мог просто привести старика в ярость, поэтому она сочла благоразумным скрыть от всех образ таинственного незнакомца.

Теплый порывистый ветер бил в лицо Айзабелл. На горизонте низко ползла желтобрюхая громовая туча. Небо почернело и загрустило. Океан бурно хлестал о величественные скалы и массивные валуны. На Эльютеру надвигалась гроза.

На склоне утеса показалась темная, статная фигура. Ловко карабкаясь по скалам, незнакомец быстро до-

брался до вершины.

– Уже поздновато для прогулок, ты так не счита-

ешь? – заговорил он с Айзабелл.

– Для мышления не существует времени, Антонио.

– Верно, но для этого есть более подходящее место

в непогоду.

– Я там посторонняя. Дом дедушки Мануэля не

мой…. Только не говори ему об этом, не хочу огор-

чать старика.

Бланко присел рядом с ней и обхватил колени руками.

– Если дом Монтего чужд для тебя, где же в таком

случае твой дом?

– Знала бы я об этом, не мешкая убралась бы отсю-

да.

– Тебе здесь не нравится? – огорчился молодой ры-

болов словам собеседницы.

– Здесь чудесный ландшафт, да и люди, несмотря

на их отношение ко мне, очень приветливы, и все-таки

я чужая в этих краях. Думаю, я не задержусь здесь долго.

Это сообщение встревожило молодого человека.

– Ты хочешь уехать? Но куда?

– Еще не знаю… не решила.

– Это же безумие! Юной особе пускаться одной в

путь…

Девушка рассмеялась.

– Значит, меня верно прозвали "chiflado".

– Прости, я не то сморозил.

– Ерунда, не стоит извиняться. Я не обижаюсь. Мы

ведь друзья?

– Конечно же! И как другу, позволь предложить те-

бе увлекательное путешествие. На следующей неделе в Грегори Таун будет фестиваль. Это прекрасная воз-

можность отвлечься от рутинной жизни. Что скажешь, махнем туда вместе?

– Замечательная идея! – оживилась девушка. – Но

как мы туда доберемся?

– Предоставь все заботы мне.

Из Милларса до Грегори Таун было два дня пути. Антонио планировал переночевать в Савана Соунд у своей тетушки. Он намеревался представить Айзабелл как свою невесту, дабы не навлечь пересудов родственников. От домочадцев он утаил, что едет на фестиваль с соседской внучкой. Так как мать Бланко была против его отношений с Айзой, молодому человеку не оставалось иного выхода, как солгать родным. Он заявил, что едет в Грегори Таун со старым другом, но при этом не упомянул имени спутника. Хитроумный рыбак был уверен в том, что его ложь не разоблачат. Золовка миссис Бланко не была с ней в теплых отношениях. Исходя из этого, Антонио не сомневался, что о его спутнице никто не узнает.

Наконец-то долгожданный день отъезда настал. Одолжив лошадей у соседей и запасшись деньгами на дорогу, путники спозаранок тронулись в путь. Край багряного солнечного диска окрасил своим сиянием и тонами водную гладь. Свежий утренний ветерок приятно бодрил лицо. Цоканье копыт лошадей заглушалось шумом океанических волн. Бланко преднамеренно держался береговых тропинок. Он решил не ехать по проселочным дорогам, чтобы избежать встреч со знакомыми из родной деревни. Предусмотрительность

Антонио не только уберегла спутников от пытливых взглядов прохожих, но и скрасила их дорогу. Внимание странников часто привлекала обворожительной красоты панорама, и они задерживались, чтобы полюбоваться прелестями природы. Так, не спеша и не гоня лошадей, они к вечеру добрались до Саваны Соунд.

Антонио только однажды бывал в доме своей тети, посему с большим трудом смог разыскать его. Расспрашивая прохожих, они в конце концов добрались до обители миссис Грей.

– Этот дом! Я уверен…

– Как и в девяти других? – подшутила Айзабелл со

смешком и спешилась с лошади.

– Есть кто-нибудь дома?

На его вопрос ответил женский голос из полумрака:

– Чего ты тут раскричался, юноша?! Вот молодежь

пошла! Не знаешь, что в это время все благочестивые люди спят?

– Я ищу свою тетю, миссис Грей.

– Тетю? А сам-то кто будешь?

– Антонио Гарсия Бланко из Милларса.

– Бланко из Милларса? – на крыльце показался

женский силуэт.

Она забежала в дом и вернулась с лампой в руке. Бойко спустилась по ступенькам и подступила к огра-

де, заросшей вьющимся растением. Приподняла лам-

пу, чтобы разглядеть визитеров и, узнав знакомые чер-

ты племянника, ахнула.

– Антонио! Что же ты не предупредил о своем при-

езде? – отперев калитку, радостно заверещала пожилая дама.

– Простите, тетушка, я не успел, – обняв родствен-

ницу, извинился тот за непредусмотрительность.

– Ну ничего-ничего, всякое бывает в твоем возрас-

те, – она отстранилась от племянника и вновь взгляну-

ла на него. – Как же я рада видеть тебя. А кто твоя спутница? – осветив лицо Айзабелл, спросила хозяйка.

– Моя невеста, Айзабелл.

– Невеста? Рада познакомиться с вами, дорогая, –

доброжелательно обняла ее миссис Грей. – Ну, что же вы стоите у порога. Входите-входите, не стесняйтесь. Располагайтесь, как у себя дома.

Пожилая дама, озаряя путь лампой, проводила пут-

ников в дом.

– Маркос! Поди-ка сюда! Смотри, кто к нам пожа-

ловал.

Навстречу гостям вышел молодой человек лет двад-

цати – сын миссис Грей. Поприветствовав двоюрод-

ного брата и его спутницу, он отправился распрягать их лошадей. Заботливая тетушка первым делом реши-

ла накормить путников.

Миссис Грей была вдовой и жила вместе с един-

ственным чадом. Ей было под пятьдесят, но она все еще не потеряла прежнего очарования и проворности. Ее белый балахон опускался до самых пят, скрывая располневшую фигуру. Поредевшие волосы были аккуратно уложены и едва виднелись из-под белого ночного чепчика. Несмотря на тучность и зрелый возраст, она была все такой же подвижной и бодрой, как в более молодые годы. Расплывшиеся от полноты некогда пригожие черты лица выдавали в ней доброжелатель-

ную особу. Тихий и мягкий голос был приятен слуху.

Маркос не в пример своей матери был грубым и резким человеком. Светловолосый и бледнолицый эльютерец не походил на аборигенов этого островка. Черты его лица, да и манера держаться, свидетельство-

вали о наличии в нем европейской крови. Отец Марко-са, мистер Оливер Грей, был британцем, прибывшим

на Багамские острова в поисках приключений. Встре-

тившись на Эльютере со своей будущей супругой, он остепенился и больше не воротился на родной остров. Мистер Грей был другом генерал-губернатора этого острова и временами пользовался этой привилегией. Скончался Оливер в расцвете сил, поверженный москитовой лихорадкой. С его смертью состояние семьи Грей пришло в упадок. Сын был еще малолетним, а супруга, не умея управлять хозяйством, растратила все нажитое мужем. Единственным имуществом, оставшимся после всех неудач, был двухэтажный особняк, часть которого хозяйка сдавала квартиросъемщикам.

Наспех приготовленный ужин насытил изголодав-

шихся после дороги путников. Проводив гостью в от-

веденную ей комнату, миссис Грей принялась допра-

шивать племянника.

– Как же ты вырос, Антонио. Стал бравым красав-

цем, да и невесту себе выбрал прелестную.

– Сказать по правде, она мне не невеста, – Бланко

было совестно обманывать тетю.

– Как же так? – огорчилась та. – А жаль! Я вижу,

тебе бы очень хотелось, чтобы это было правдой. Хотя

я стара и глаза мои уже потеряли прежнюю зоркость, но я заметила, как ты поглядываешь на свою спутни-

цу, – шутливо тряся указательным пальцем, прогово-

рила Полина.

Племянник смущенно опустил глаза.

– Если краснеешь, значит влюблен, – от проница-

тельного взгляда собеседницы ничего невозможно бы-

ло скрыть. – А что думает об этом твоя мать? Небось радуется твоему счастью?

– Нет. Она недолюбливает Айзу